Мой гадский сосед
Шрифт:
Хрен знает, что такое?
Когда уже её мужик притащится, и забор этот проклятый поставит?
Выглядываю в окно спальни, которое чётко на соседский участок выходит. Ну не могу удержаться, интересно чего она там делает.
Из кустов, напротив, там, где у меня укроп сидит, торчит сочная жопа соседки, обтянутая какими-то трикотажными штанами, которые ничего особо и не скрывают, и я получаю привет снизу, в виде неожиданной эрекции.
Ну, пиздец! Это, с каких пор меня такие скандальные бабы стали возбуждать?
Ведь ей слова сказать нельзя, она тебе десять в ответ.
И пока я мучаюсь этими неразрешимыми вопросами, эта жопа нагло тырит мой укроп, а мой пёс сидит рядом, и даже не ворчит. Приручила за два дня.
Чем только взяла? Не жопой же с сиськами!
– « Some to hear your players, some whos the there»[2] - продолжает петь, ещё и танцует, так что укрепляет мой нежданный стояк.
И ведь стою, пялюсь, точно пёс мой, также зачарованно наблюдает за ней.
Она разгибается с пышным букетом укропа, в руках, потягивается, закинув голову назад, так что густой блондинистый хвост, достаёт до той самой, ниже поясницы, что так мне приглянулась, и за который так и хочется взять, намотать на кулак, и…
Так, я в душ, надеюсь, когда выйду, она слиняет, пусть хоть весь укроп обдерёт, только пусть свалит уже, или паранджу наденет, чтобы не цепляла больше.
Противное воображение подкидывает картинку, как бы чудесно эта язва смотрелась с кляпом во рту, и я от досады на предательство собственного тела, тащусь в душ, и минут двадцать стою под холодной водой.
Отпускает.
К моменту завтрака приходит предатель шерстяной.
– Явился? – ворчу на пса, который вяло помахивает своим хвостом и замирает у пустой миски.
– А что, новая хозяйка не накормила?
Облизывается.
– Накормила, но мало? – понимаю его, тянусь к полке, где хранится его корм, и хвост начинает мотаться активнее.
– Туман, Туман, - ругаю его. – Я же тебя ещё щенком отучил на помойках жрать, а ты.
Смотрит своими грустными глазищами, из-под тяжёлых век, высунув язык.
– Запрещённый приём, приятель, - вздыхаю я.
Туман облизывается, мол, на это и был расчёт.
– Ладно, но больше не таскайся к ней, - обхватываю пасть и мотаю, с намерением позлить немного.
Рычит.
– А что ты хотел? Таскаешься по сучкам всяким…
– Ну, знаете, это уже слишком! – верещит знакомый голос.
– Какого хрена?
– разворачиваюсь и вижу на пороге свою соседку-язву.
Стоит, возмущённо уперев одну руку в бок, во второй что-то держит. Сиськи, как всегда, еле прикрыты.
– Стучать не учили? – сразу режу грубостью, потому что ну, бесит меня, что прёт так от неё.
– Твоя берлога открыта была, и я собиралась…
– Чего надо?
– отворачиваюсь от греха подальше, потому что мозг сейчас работает исключительно на поиск подходящей горизонтальной поверхности, где можно её разложить, и, соответственно, реакция моего тела не заставляет себя ждать.
– Я Туману приготовила. Ему нравится, хотела, чтобы ты у себя оставил, в обед покормил, потому что я планирую…
– У Тумана специализированный корм, - отрезаю я, обернувшись, глянуть, о чём она говорит. В руке миска с кашей гречневой, овощами и мясом.
Бросаю быстрый взгляд на лицо.
Симпатичная, кстати, особенно сейчас, когда молчит, и косметики ноль, и веснушки высыпали на носу. Глазами, правда, искры мечет. На сучку обиделась, видимо.
– Здесь ничего плохого, - начинает и наклоняется, чтобы оставить миску на столе.
Короткая тряпка, которая, по моим скромным познаниям в женской одежде, называется топом, и которая и так ни хера не прикрывает, ещё больше отгибается, показывая мне почти в полной красе, то, о чём я грежу с первого дня встречи с этой заразой.
Тьфу ты, блядь!
– Мария Леонидовна, ёперный театр! Ты когда-нибудь оденешься нормально? – не выдерживаю я. – Чтобы не светить всеми своим прелестями.
Вспыхивает, прослеживая мой взгляд.
– На себя посмотри, Евгений Медведьевич, - тут же ожидаемо ощетинивается, но грудь рукой прикрывает.
– Ну, я так-то у себя дома, - не собираюсь даже париться, что стою перед ней в одних трениках. Пусть спасибо скажет, что я не поворачиваюсь и не демонстрирую её свой флагшток.
– И корми вовремя своего пса, чтобы он ко мне по утрам не шастал.
– Учту. Всё? – снова оборачиваюсь.
Сжимает губы и выскакивает пулей из дома.
– Ну, пиздец же, - закатываю глаза. – Дал боженька пожить спокойно, сейчас за это вдвойне возьмёт.
Туман подходит к столу, принюхивается, встаёт передними лапами на столешницу, облизывается.
– Вот ты, Туман, продажная душонка, - хмыкаю я, отставляя корм, понимая, что он предпочитает стряпню вредной заразы.
Пёс в ответ коротко взлаивает, точно усмехаясь, мол, на себя посмотри.
Пиздец просто. Вот тебе и утро доброе.
[1] Трек Depeche Mode Personal Jesus
[2] Трек Depeche Mode Personal Jesus
8. Один-один.
Нет, всё же я заблудилась в этих трёх соснах, хотя с пригорка, с которого всё отлично просматривалось, казалось, чего проще.
Позади осталась деревня, впереди текла речка, тонкой полоской заворачивая в негустой, так мне казалось, лесок. Под ногами лежал небольшой луг, весь усыпанный ромашками, на краю которого, паслись коровы. А за лесом я даже разглядела поле и пухлые тюки сена.
Небо высокое, бездонное, голубое, ни облачка, и ласточки носятся по лазури, точно рыбки в море, ныряют.
Живописно, и очень красиво, была бы художником, картины бы писала с таких просторов.
Настроение было так себе.
Второй день я здесь, и каждый из них, как на войне побывала.
Ничего из того, что мне представлялось, когда я рванула сюда, не было и близко.
Дом у тётки маленький, старый, того и гляди скоро завалится. Благо есть электричество, и на том спасибо.
Телефон ловит через раз. Про интернет вообще молчу.
Огород, весь заросший бурьяном. Укроп на салат, и тот приходится втихомолку у соседа рвать.
Но всё это фигня, и со всем этим я легко могу свыкнуться.
А вот принять наличие этого самого соседа, и отсутствие забора между нами очень тяжело.