Чтение онлайн

– Я не понимаю. Если ваш отец не помогал вам, как вы превратились из трех отвергнутых мальчиков в тех, кем вы все являетесь сейчас?

– Пришел другой мужчина, - тихо сказал он.
– Еще один человек, которого мы никогда раньше не встречали, но которому все это дело внушало отвращение. Он приехал в Трейфорд-Холл без предупреждения, без приглашения, остался и поговорил с нами, когда никто другой не захотел, и поклялся помочь нам начать новую жизнь. Айзек, ему было всего десять, хотел поступить на флот и путешествовать по миру, а Брэм, ему было двенадцать, хотел поехать в Индию и ловить тигров, а я хотел...

Он остановился.

– Я сказал, что хочу быть богатым. Этот человек ничего нам не был должен, но он все равно пришел нам на помощь. Лучший мужчина, которого я когда-либо знал.

Слезы навернулись ей на глаза. Она сморгнула их.

– Папа? Он помог тебе? Это и был твой долг перед ним?

– Проклятие. Я не хотел заставлять тебя плакать.

– Я не плачу.

Она прижалась щекой к коленям.

– Вот почему ты женился на мне.

– Я женился на тебе, потому что он попросил меня об этом, и я бы сделал для него все, что угодно. И, говоря о браке и долге...

О боже. Его настроение снова изменилось.

– Вы и так слишком долго медлили, миссис Девитт. Пришло время для награды.

ОН ДВИГАЛСЯ КАК КОТ, мощно, без усилий, только что он лежал на спине, а через мгновение опустился перед ней на колени, положив руки себе на бедра.

Кассандра повторила его позу, испытывая тайный, неожиданный трепет. Он казался огромным на ее кровати из-за своего физического роста и невероятной энергии. Она поняла, что ей нравилось смотреть на него. Ей нравилась его высокая, стройная фигура, очертания его широких плеч, обтянутых темно-красным шелком. Она наслаждалась теплом, которое исходило от него. Быстрой вспышкой его улыбки. Этими блестящими кофейными глазами. Его силой. Его сосредоточенностью. Даже его сбивающей с толку переменчивостью. Это было непривычно, но, несомненно, приятно. Дамы никогда не говорили о похоти, их учили, что это постыдно. Но похоть - это, должно быть, хорошо, решила она, хотя она скорее умрет, чем признает это.

Может быть, сначала он обнимет ее. Или поцелует. Это было бы здорово. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то заставлял ее чувствовать себя особенной.

Она ждала. Он побарабанил пальцами по бедрам и оглядел комнату. Если бы она не знала его лучше, то сказала бы, что он тоже не знает, что делать дальше.

– Мне жаль, - сказала она.
– Я не знаю, что делать дальше.

– Возможно, мне следует начать первым. Чтобы показать тебе.

Ее воображение попыталось представить это и взбунтовалось.

– Как ты сможешь дотянуться?

Он отстранился, широко раскрыв глаза, а затем расхохотался так, что матрас закачался у нее под коленями.

– Я имею в виду, на тебе, - сказал он, все еще смеясь.

– Нечестно смеяться надо мной. Вы, мужчины, не можете требовать от женщин невинности, а затем насмехаться над нами за то, что мы именно такие, какими вы хотите нас видеть.

Он провел рукой по лицу, и его смех перешел в стон.

– Уверяю тебя, я не смогу дотянуться. Это одна из трагедий человеческого бытия.

– Что ж, еще одна трагедия человеческого существования в том, что женщины рождаются без знаний о таких вещах, - раздраженно отрезала она.
– Так что, если ты хочешь, чтобы я соблюдала наше соглашение, тебе придется перестать смеяться надо мной и попробовать объяснить.

– Ты собираешься довести дело до конца, не так ли?

– Мы заключили сделку.

– Ты очаровательна.

Его тон был таким же томным, как летний полдень. Он медленно поднял руку, затем прикоснулся костяшками пальцев к ее щеке, прикосновение было таким теплым, что могло растопить шоколад. Он водил костяшками пальцев взад-вперед, взад-вперед, и она подстроила свое дыхание под его ритм. Его глаза изучали ее, наполовину озадаченные, наполовину... обеспокоенные? Затем его взгляд упал на ее губы. Снова на ее глаза. Снова на рот.

И она подумала: "Сейчас мой муж поцелует меня".

Она закрыла глаза и стала ждать. Его губы будут такими же мягкими и теплыми, как и его ласки. Она запустит пальцы в его волосы. А затем проведет ими по его шее, плечам. По его груди. Его кожа будет горячей на ощупь, она была в этом уверена, а тело твердым. Она сможет почувствовать биение его сердца. Почувствовать его энергию. И он тоже прикоснется к ней. Он страстно скользнет рукой от ее щеки к шее, возможно, даже к груди, которая теперь требовала его прикосновений. Он был ее мужем. Это было хорошо. У них будут дети. Она услышала собственное дыхание и закрыла рот, чтобы успокоить его, но мгновение спустя ее губы снова приоткрылись.

Ожидание. Ожидание. Чтобы он мог...

– Это удивительно забавно - дразнить тебя, - весело сказал он.

Она отпрянула, ее глаза распахнулись, и кровь бросилась ей в голову.

– Ты дразнил меня?

Она отбросила его руку от своего лица.

– Я пыталась поступить правильно, благородно, а ты смеялся надо мной?

– Боюсь, что так.

Он пронесся мимо нее в шелковом вихре и с глухим стуком приземлился на пол. Она развернулась, ночная рубашка запуталась у нее в ногах, и ей пришлось высвободиться. Она вцепилась в покрывало, чтобы не вцепиться в его злобное лицо.

– Ты никогда не хотел, чтобы я это сделала?

Он ухмыльнулся.

– Нет.

– Все это время я беспокоилась об этом и задавалась вопросом, делают ли это другие женщины со своими мужьями, а ты… ты… ты дьявол!

– Миссис Девитт, не может быть!

Он закинул баньян за плечи, широко раскрыв глаза и смеясь.

– Ты хочешь сказать, что, пока мы вели вежливую беседу на вечеринке, ты представляла себе, как все эти пары...

– Не все! И я даже не знаю, что представить, но...

– О, ты такая очаровательная!

Этот мерзкий тип снова смеялся над ней.

Она привстала на колени, прямо у края кровати, и замахнулась на него, но он отскочил в сторону.

– Ты ужасный...
– Она ударила снова. Он снова увернулся. И рассмеялся.

– Мерзкий - Еще один удар, еще одна увертка, еще смех.

– Противный - Еще один удар, на этот раз сильнее, быстрее, и она упала бы с кровати, если бы он не бросился вперед и не поймал ее за предплечья, чтобы удержать на месте.

И он продолжил обнимать ее, нежно, но твердо, с озадаченным видом.

– Я такой и даже больше, но ты и так это знала, - сказал он.
– Почему ты так расстроена?

– Я всего лишь пыталась поступить правильно. Ты не должен был насмехаться надо мной за это.

Она отстранилась от него.

– Это было не очень мило.

– Мило?!

Он попятился.

– Как ты вообще могла себе представить, что я могу поступить мило?

– Папа говорил, что ты хороший человек. А герцог Даммертон сказал, что у тебя доброе сердце. А мистер Ньюэлл сказал...