Чтение онлайн

Плевать на всё.

Плевать на гордость. Плевать на правила. Я просто самка в его руках, и это… Господи, это так… прекрасно.

Толчки становились всё жестче, всё быстрее. Ночной лес вокруг нас словно исчез, растворился в липкой жаре, запахе секса и звуках нашего сбитого дыхания. Баженов рычал, вколачиваясь в меня с первобытной, дикой силой.

Веревки натянулись, впиваясь в запястья, но я даже не замечала боли — только этот сумасшедший, сводящий с ума ритм.

Только невыносимый жар его тела.

Мы лежали на расстеленном прямо на мху пледе, который Виктор заранее оказывается сюда принес вместе с водой из домика, и смотрели в небо.

Кроны сосен над нами уже начали светлеть, вырисовываясь черными силуэтами на фоне глубокого, серо-синего предрассветного неба. Лес просыпался, наполняясь робким щебетанием ранних птиц, а ночная жара сменилась приятной, освежающей утренней прохладой.

Мое тело гудело от сладкой, тягучей усталости.

Такого секс-марафона у меня не было еще никогда в жизни. Каждое мышечное волокно, каждая клеточка кожи были перенасыщены удовольствием, выжаты досуха и наполнены заново.

Я лежала, прислушиваясь к ровному дыханию Баженова рядом, и невольно погрузилась в воспоминания.

Секс с Игорем всегда был предсказуемым. Как по расписанию: вечером в субботу, под одеялом, желательно с выключенным светом. Пять, максимум десять минут привычной, заученной рутины. Никаких экспериментов, никаких эмоций — просто супружеский долг, который со временем превратился в тягостную обязанность.

После развода у меня было две попытки наладить личную жизнь. Пару раз я ходила на свидания, которые заканчивались в постели. Но оба раза это было неловко, пресно и абсолютно мимо.

Один партнер оказался слишком эгоистичным и торопливым, другой — слишком старательным, но между нами не было искры. Я просто закрывала глаза и ждала, когда всё закончится, убеждая себя, что, видимо, мой темперамент остался где-то в юности.

Но с Виктором… Боже, с ним всё было иначе. Это была стихия. Первобытная, сметающая все блоки и зажимы буря, в которой я сгорала дотла и возрождалась снова. Никто и никогда не приносил мне такого абсолютного, животного удовольствия.

— О чем думаешь? — вдруг нарушил тишину низкий, хрипловатый голос Виктора.

Он приподнялся на локте, нависая надо мной, и внимательно посмотрел в мои глаза. В предрассветных сумерках его лицо казалось спокойным и расслабленным, а темные волосы в беспорядке падали на лоб.

— О том, что, скорее всего, когда ты уедешь, я буду по этому скучать.

Баженов тихо, бархатисто рассмеялся. В его глазах мелькнул знакомый наглый блеск.

— Уверен, что будешь. И даже не раз сравнишь других со мной. И, спойлер, сравнение будет не в их пользу.

Я закатила глаза, легонько толкнув его в плечо.

— Ты в курсе, что твоя самоуверенность иногда дико бесит?

— Правда? — он наигранно приподнял брови, изображая крайнюю степень удивления. А затем его губы тронула легкая, снисходительная полуулыбка. — Расслабься. Ты всегда сможешь приехать ко мне, когда захочешь. Оставлю тебе адрес.

Я нахмурилась.

— И как ты себе это представляешь?

— В смысле?

— Ну, у тебя же может появиться девушка, и тут вдруг я заявлюсь. Здравствуйте, я пришла за добавкой.

Виктор фыркнул так, словно я сказала невероятную глупость.

— У меня не появится девушка, Карина. Это невозможно.

Он откинулся назад и снова лег на спину, заложив руки за голову.

Теперь настала моя очередь приподниматься на локте.

— В каком смысле невозможно? Ты никогда ни с кем не встречался? Не жил?

Лицо Баженова исказила легкая гримаса, словно он откусил лимон.

— Нет. Мой дом, Карина, это мой дом. И там никогда никого, кроме меня, не было. Если я хочу потрахаться, я еду к девушке или снимаю отель. Я никого, никогда не пускал и не пущу на свою территорию.

Это прозвучало странно. Слишком категорично для молодого, красивого парня, у которого отбоя от женщин быть не должно.

— Серьезно? — я не удержалась от смешка. — А когда ты женишься, где жить будете? Тоже в отеле?

Воздух между нами мгновенно похолодел. Виктор медленно повернул голову, и от его расслабленности не осталось и следа. Его взгляд стал жестким, колючим, а голос прозвучал с раздражающей, ледяной серьезностью:

— Что за вопросы, Карина? Женить меня на себе решила? Если так, то ты адресом ошиблась. Мужем я не стану. Ни твоим, ни чьим-либо еще. Это понятно?

От его резкого, отчитывающего тона внутри меня что-то неприятно кольнуло. Стало обидно. Словно он только что вылил на меня ушат ледяной воды после того, как мы были так близки. Но я быстро взяла себя в руки. Карина Игоревна не из тех, кто позволяет вытирать о себя ноги, даже если этот мужчина только что довел ее до экстаза.

— Баженов, я что, похожа на ту, которой нужен еще один малолетка в доме? Мне и дочери-подростка по горло хватает. Успокойся, никто на твою свободу не покушается. Мы с тобой развлекаемся, спим, и на этом всё. У меня нет на тебя никаких планов и уж тем более никаких ожиданий.

Пару секунд мы смотрели друг на друга в упор. Я видела, как в его темных глазах исчезает колючий лед, как расслабляются сведенные челюсти.

Его губы снова растянулись в той самой улыбке, от которой у меня подкашивались колени. Он протянул руку, обхватил меня за талию и с силой потянул на себя, укладывая щекой прямо на свою широкую, горячую грудь.

— Рад, что мы друг друга понимаем.

Если бы кто-нибудь из моей компании увидел меня в эти дни, они бы единогласно проголосовали за мое принудительное психиатрическое освидетельствование. Потому что солидные, взрослые женщины, владелицы бизнеса с железной хваткой, так себя не ведут.

Они не визжат дурным голосом, раскачиваясь на сомнительной тарзанке, привязанной к старой иве, чтобы потом с оглушительным плюхом рухнуть в ледяную озерную воду. А я рухнула. Да еще и с таким нелепым сальто, что сама потом ржала до колик в животе.

Эти несколько дней слились для меня в один бесконечный, залитый солнцем и пропитанный брызгами калейдоскоп абсолютного, первобытного счастья.

Я даже забыла, когда в последний раз так смеялась.

До спазмов в прессе, до слез на глазах, до состояния, когда ты просто лежишь на прогретом деревянном пирсе и не можешь вздохнуть.