Чтение онлайн

Я глубоко вдохнула, вытерла вспотевшие ладони о джинсы и напечатала ответ:

«Ужину — да. Но с тебя вино. У меня был очень сложный день».

— Ну хочешь, я ему морду набью? — совершенно серьезно, без тени улыбки предложил Витя.

Я рассмеялась, откидываясь на спинку дивана и делая глоток прохладного белого вина. Напряжение после того как я ему все рассказала, окончательно отпустило. Мы валялись на широком диване в его гостиничном номере, пили вино, а по телевизору фоном шла какая-то глупая, но веселая комедия.

Мне было хорошо.

Невероятно уютно и спокойно.

Я положила голову ему на плечо и лениво водила пальцами по его руке, забитой плотным рисунком. Мой взгляд скользил по черным линиям, сплетающимся в сложный узор, и вдруг подушечки пальцев уловили странность. Кожа под краской была неровной.

Я приподнялась на локте, пытаясь разглядеть руку поближе, всмотреться в текстуру. Но плотный, глубокий черный цвет съедал весь рельеф, скрывая всё под собой.

— Под тату шрам, — спокойно сказал Баженов, не отрывая взгляда от экрана телевизора. — Его не увидеть, но когда трогаешь, можно почувствовать.

— Откуда? — я снова провела пальцами по бугристой коже.

— Пожар. Обжегся.

— Давно?

Витя на мгновение замер.

— Мне семнадцать было.

Я посмотрела на его профиль. Расслабленное лицо, спокойный взгляд. Но я уже знала, что за этим фасадом может скрываться всё что угодно.

— Расскажешь? Или это тоже та часть, куда мне не стоит совать свой нос?

Он медленно повернул голову и прищурился, глядя на меня.

— Обиделась, значит?

— Вообще нет, — пожала плечами, не отводя взгляда. — Просто неприятно было.

Витя хмыкнул. Его пальцы скользнули по моим волосам, перебирая пряди.

— Да нет. Это не секрет. Я вечером с тренировки шел домой. Подхожу к своей улице и вижу, что мой дом горит. Среди охающих соседей, которые просто стояли и смотрели, родителей не увидел. Как и пожарных. Ну, я вбежал в дом. Вытащил мать. Пока вытаскивал, обжег руку до плеча. Не сильно, но шрам уродливый был, как только зажил…

Он рассказывал это так просто, будто речь шла о сгоревшем сарае, а не о доме, в который мальчишка бросился в огонь. У меня внутри всё сжалось от одной мысли о том, через что ему пришлось пройти.

— А отец?

Витя осекся на полуслове. Его рука, гладившая мои волосы, замерла. Лицо мгновенно изменилось: расслабленность слетела, челюсти плотно сжались.

Он медленно отвернулся к телевизору, уставившись в экран пустым взглядом. Всем своим напряженным телом он транслировал одно: разговор окончен, и я наступила на мину.

Возникла густая, тяжелая пауза.

— Мне жаль.

— Так, — Витя вдруг резко поднялся с дивана. Движение было таким стремительным, что я инстинктивно вздрогнула. Он прошел к столу и взял свой телефон. — Уже не весело. Я вызову тебе такси, езжай домой.

Я опешила.

— Вить? Что случилось? Я же просто…

— Карина, всё. Домой. Настроения трахать тебя уже нет. Завтра позвоню.

Грубо.

Жестоко.

Я задохнулась от возмущения и обиды.

Молча встала, на негнущихся ногах подошла к креслу, где лежали мои вещи, и начала одеваться.

Руки дрожали.

В номере стояла мертвая тишина, прерываемая лишь идиотским закадровым смехом из телевизора.

— Знаешь что, Баженов. Иногда ты такой урод, что никакого желания общаться с тобой нет.

— Так я не ради общения за тобой таскаюсь.

— Да пошел ты…

— Да нет, пойдешь ты. Такси ждет.

Я не стала отвечать. Схватила свои вещи, развернулась и вышла в коридор, тихо, но плотно закрыв за собой дверь. Никаких истерик и громких хлопков. Просто ушла, чувствуя, как горят от унижения щеки.

Всю дорогу в такси меня колотило от злости.

Дома долго ворочалась в кровати, прокручивая в памяти этот короткий, злой диалог. Но когда эмоции немного улеглись и ночная тишина остудила мой пыл, сквозь обиду начал пробиваться голос разума.

А чего я, собственно, ждала?

Витя с самого начала четко обозначил правила нашей игры. Легкость, секс, никаких обязательств. В нашем негласном договоре не было ни слова про изливание души, психологическую поддержку и совместное залечивание старых ран. А я, как любопытная дура, полезла грязными сапогами в самую болезненную тему. Очевидно же, что отец тогда погиб в огне, а я ковырнула этот шрам. Витя просто защищался, и сделал это так, как умел — оттолкнул меня самым грубым и действенным способом.

Под утро пришла к выводу, что перегнула палку.

Я взрослая женщина и должна уметь признавать, если нарушила границы.

Часов в десять я уже припарковалась у его гостиницы. Купив по пути два стаканчика кофе — как маленький жест примирения — уверенно вошла в холл и поднялась на нужный этаж.

Я прокручивала в голове короткую, спокойную речь. Просто извинюсь за бестактность, и всё встанет на свои места.

Подошла к его номеру и уже занесла руку, чтобы постучать, когда замок вдруг тихо щелкнул.

Дверь распахнулась.

Слова извинений мгновенно превратились в пепел и осели где-то в горле.

Потому что из номера выходила, растрепанная, но красивая девушка.

Блондинка смотрела на меня, я смотрела на нее. Мы обе молчали.

Мозг просто отказывался обрабатывать картинку, зависнув, как старый компьютер.

Тишину, звенящую в коридоре, нарушил недовольный голос Виктора из глубины номера:

— Чего застыла? Платное ожидание пошло, я тебе не миллионер…

Он вышел в коридорчик, на ходу застегивая джинсы, и осекся, когда увидел меня. Ни тени смущения, ни грамма вины на его лице не мелькнуло. Он просто моргнул, оценивая мизансцену.

— О, привет, — совершенно спокойно, даже буднично сказал он. Его взгляд упал на мои руки. — Это кофе? Мне?

Он шагнул вперед, ловко забрал у меня один стаканчик, сделал глоток и одобрительно кивнул.

— Чего застыла, заходи.

Затем он аккуратно, но настойчиво отодвинул блондинку в сторону коридора, выталкивая ее из номера, а меня свободной рукой схватил за запястье и втащил внутрь. Дверь за моей спиной захлопнулась, отрезая нас от растерянной девицы.