Чтение онлайн

Мне нужно на воздух, мне нужно двигаться. Поднявшись, закидываю сумку на плечо и иду к выходу, заставляя себя не ускорять шаг, не выдавать своего внезапного бегства, хотя кожей чувствую десятки взглядов, даже зная, что никто на меня не смотрит.

Толкаю тяжёлую стеклянную дверь и вываливаюсь на улицу, в серую московскую промозглость, где холодный ветер бьёт в лицо и треплет мои розовые волосы.

Делаю глубокий, судорожный вдох, пытаясь унять сердце, колотящееся о рёбра, как пойманная птица.

Растворяясь в безликой толпе, иду по тротуару и не могу избавиться от ощущения, что невидимые нити тянутся за мной из этого проклятого кафе, что охотник уже вышел на мой след.

Не знаю, бегу ли я от призраков прошлого или прямо в расставленную для меня ловушку. Но я точно знаю одно: игра снова началась. И на этот раз я не могу позволить себе проиграть.

РУСЛАН

Отель «Метрополь» предстает храмом позолоченной показухи, где в густом воздухе смешались запахи больших денег, просроченных амбиций и парфюма с негласным названием «я-важнее-тебя».

Сегодня здесь разыгрывают очередной цирк под вывеской «Форума по кибербезопасности». Сотни мужчин в одинаково серых, плохо сидящих костюмах кочуют от стенда к стенду, изображая живой интерес к графикам, которые не в состоянии понять.

Они жонглируют словами «блокчейн», «нейросети» и «квантовые вычисления» с тем же напыщенным видом, с каким вчера обсуждали ставки на футбол, укутываясь в облако фальшивой значимости.

Ненавижу эти ярмарки тщеславия, где торгуют не технологиями, а иллюзией контроля, и вся ирония в том, что я здесь с той же целью: продать одну иллюзию, чтобы купить чужую душу.

Мой костюм от Зегна, в отличие от мешковатых пиджаков большинства присутствующих, облегает тело с точностью оружейной кобуры, и я неспешно пересекаю мраморный пол, пока мой взгляд, словно сканер, выхватывает из безликого потока нужные черты, методично отсеивая мусор в поисках цели.

Я замечаю их у стенда с кричащим названием «Цифровая Крепость»: Артём Волков, мой так называемый партнёр по одному из легальных фронтов, и его жена Вероника, моя настоящая цель.

Артём, красивый и до тошноты самовлюблённый, являет собой ходячий шаблон, вооружённый вечной улыбкой продавца подержанных автомобилей и умением говорить правильные слова, жать нужные руки и создавать видимость бурной деятельности.

А вот Ника... Ника стоит рядом с мужем, но их разделяет целая вселенная холода. Её тонкие пальцы добела стискивают бокал с водой, а взгляд, устремлённый в пустоту, лишь притворяется отсутствующим.

Я знаю, что она видит всё: каждое движение Артёма, каждый лживый жест его новой пассии, анализируя и ненавидя с ледяным спокойствием хирурга. Именно эта сдержанная ярость делает её до дрожи притягательной, пробуждая внутри меня голод.

В моих глазах она не хрупкая ваза, а идеально отлаженный механизм, смертоносное оружие, которое я собираюсь взять в свои руки.

Время для первого хода.

Подхожу к ним с самой расслабленной и дружелюбной миной, на которую только способен мой арсенал.

— Артём, рад тебя видеть, — роняю ровным тоном, не выдавая и тени того презрения, что испытываю к этому человеку.

Он отрывается от созерцания декольте, и его лицо расплывается в радостном узнавании, как у щенка, увидевшего хозяина.

— Руслан! Брат, какими судьбами? Не думал, что ты интересуешься такими скучными вещами.

— Иногда полезно послушать, как люди пытаются продать тебе воздух, — пожимаю его вялую, влажную руку. — Помогает держать ум в тонусе.

— Ха! Это точно! — он хлопает меня по плечу с фамильярностью, которую я ему никогда не позволял. — Позволь представить, моя жена, Вероника. Ника, это Руслан Асланов, мой партнёр и, можно сказать, мозг нашего нового проекта.

Артём говорит это так, будто представляет мне новый дорогой аксессуар, даже не удосужившись взглянуть в её сторону, и он, разумеется, понятия не имеет, что мы уже знакомы. Идеально.

Поворачиваюсь к ней, и наши взгляды сталкиваются в короткой дуэли. В её глазах на долю секунды мелькает узнавание, которое тут же сменяется холодной, непроницаемой стеной. Профессионал. Не выдаст ни себя, ни меня. Чёрт, она великолепна в своей выдержке.

— Вероника, — протягиваю руку, намеренно сокращая дистанцию, чтобы вторгнуться в её личное пространство. — Очень приятно. Хотя, мне кажется, мы где-то встречались.

Её прохладная и сухая ладонь в моей руке ощущается как клеймо, оставленное разрядом тока. Сжимаю её пальцы на мгновение дольше, чем позволяет этикет, и чувствую ответное напряжение её мышц. Простое рукопожатие мгновенно становится безмолвной дуэлью, брошенным вызовом.

— Возможно, — в её спокойном голосе звенят металлические нотки. — Москва — большая деревня.

Ника мягко, но настойчиво высвобождает руку, в то время как Артём уже снова поворачивается к своей блондинке, оставив нас в нашем собственном маленьком пузыре напряжения.

— Ваш муж очень увлечённый человек, — говорю тихо, не сводя с неё глаз, которые теперь кажутся двумя тёмными омутами. — Увлечён новыми технологиями.

Уголок её рта дёргается в ядовитом изгибе, который я нахожу невероятно сексуальным.

— Артём увлекается всем новым. Особенно если у этого «нового» длинные ноги и третий размер груди.

Её прямота бьёт как удар, начисто лишённый игры в скромность и позы обиженной жены. Лишь восхитительная смелость видеть всё и говорить об этом вслух.

— Что ж, вечер перестаёт быть томным, — позволяю себе лёгкую кривую улыбку. — Увидимся на фуршете.

Отхожу, чувствуя её пронзительный взгляд на своей спине. Наживка в воде. Она заинтригована, в ярости и совершенно одна. Идеальное сочетание для начала игры.

Вечерний фуршет. Зал гудит от многоголосья и звона бокалов, наполненный приглушённым смехом и обрывками бессмысленных разговоров. Я стою у массивной мраморной колонны с бокалом виски, наблюдая за представлением.

Как и ожидалось, Артём, под благовидным предлогом «важнейших переговоров», увёл свою блондинку в сторону уединённых столиков, где «переговоры», судя по всему, будут касаться чего угодно, но только не кибербезопасности.

Оставшись одна, Ника застыла у панорамного окна, и её силуэт на фоне мерцающих огней Москвы является концентрированным воплощением не жалости, а одинокой силы, сжатой до предела, словно пружина, готовая в любой момент распрямиться.

Ставлю пустой бокал на поднос проходящего мимо официанта и беззвучно направляюсь к ней, становясь рядом и тоже устремляя взгляд в окно. Несколько секунд мы молчим, погружённые в тишину, которая кажется громче любого крика в этом зале.