Чтение онлайн

Медленно убираю руку, разрывая контакт, и холод моментально заполняет пространство между нами, словно кто-то открыл шлюз в ледяной космос. Ника моргает, выныривая из дурмана, и, будучи слишком умной, мгновенно считывает перемену в моем лице: как погас огонь, сменившись ледяной решимостью.

— Что? — в ее тоне появляется металл, возвращая на сцену холодного аналитика. — Почему ты остановился?

— Потому что я не он, — говорю глухо, глядя куда-то сквозь нее. — Я не ворую то, что мне не принадлежит, и не строю фундамент на гнилых досках.

Под ее сканирующим прищуром моя настойчивость, внезапно возникшее досье и жесткая реакция на предательство Артёма наконец соединяются, образуя в ее сознании пугающе уродливую картину.

— На гнилых досках... — повторяет она медленно, и ее лицо превращается в маску из белого мрамора. — Ты знал.

Фраза прозвучала не вопросом, а утверждением и бесповоротным приговором.

— Ника...

— Ты знал! — она отшатывается, вжимаясь в дверь, словно пытаясь слиться с ней. — Ты знал про Артёма не месяц назад, а давно.

Я смотрю в лобовое стекло, в непроглядную темноту, и произношу свой приговор:

— Три месяца.

Тишина, повисшая в салоне, звенит и давит на перепонки сильнее любого крика.

— Три месяца, — шепчет она с ужасом. — Три месяца ты смотрел, как я живу с крысой, как я сплю с ним, готовлю ему завтраки, пока он сливает меня Воронову, и ты молчал.

— Мне нужны были доказательства и рычаг, чтобы ты согласилась работать, когда придет время, — отвечаю, пытаясь сохранить остатки профессионального цинизма.

— Рычаг... — она издает звук, похожий на смешок, но в нем нет ни капли веселья. — Ты ждал, пока я буду достаточно сломлена, чтобы прийти в роли «спасителя», ты позволил мне жить в грязи, чтобы потом купить меня по дешевке.

— Это война, Ника! — поворачиваюсь, пытаясь перехватить ее взгляд. — Я защищал интересы семьи!

— А я думала, что мы... — она осекается, кусая губу до крови. — Я поверила, решила, что ты другой, что здесь есть уважение, а я просто очередной инвентарь в твоем списке.

— Это не так, — говорю твердо, но знаю, что мои слова звучат жалко, потому что начиналось все именно так. — То, что происходит сейчас... это не было частью плана.

Она смотрит на меня, и в этом взгляде умирает все: доверие, тепло, та искра, что могла разжечь пожар, оставляя после себя лишь мертвый лед.

— Ничего не происходит, — отрезает она голосом, лишенным эмоций. — Есть контракт. Я почти нашла Алину, сделка практически закрыта. Не смей... слышишь, никогда больше не смей ко мне прикасаться.

Ника хватает ноутбук и дергает ручку двери, впуская внутрь шум города и сырость.

— Ника, постой...

— Лучше сдохнуть, чем быть рядом с тобой, — бросает она напоследок. — Ты хуже Артёма, Асланов: он просто трус, а ты — расчетливый ублюдок. И знаешь что? Твоя стратегия дала сбой.

Дверь захлопывается с тяжелым, глухим звуком, ставя финальную точку в нашей партии.

Я остаюсь один, глядя, как ее прямая, несгибаемая фигура удаляется прочь, унося с собой не только информацию, но и ту часть меня, которая впервые за годы захотела чего-то для себя лично.

Бью ладонью по рулю, и боль отрезвляет, возвращая меня в реальность: партия подходит к концу, я практически получил координаты и выиграл ферзя, но скоро потеряю королеву, потому что она просто уехала. Она уехала за горькой и окончательной правдой.

НИКА

Дождь лупит по крыше моего старого «Гольфа», как пулеметная очередь, пытаясь пробить металл и добраться до меня. Вжимаю пальцы в оплетку руля с такой силой, что кожа скрипит, и смотрю сквозь лобовое стекло. Красные стоп-сигналы ночной Москвы размазываются по триплексу, похожие на вскрытые артерии города.

Внутри звенит вакуум той самой оглушающей тишины после детонации, когда перепонки лопнули, а мозг еще не осознал превращения тела в фарш.

Признание о трех месяцах его молчания зациклилось в моем мозгу подобно битому сектору на жестком диске. Ненавижу его до зубовного скрежета за этот ледяной цинизм и за позволение мне жить в грязи под его пристальным надзором. Он наблюдал за мной с бесстрастным интересом энтомолога и просто ждал моего полного краха ради возможности купить меня по дешевке.

Но еще больше я ненавижу себя. Потому что мой проклятый аналитический ум выдает единственный верный результат: он прав.

Я Вероника Соколова, королева кода и техномаг, способный положить банковскую систему страны еще до того, как остынет кофе в моей кружке. Мне ничего не стоит найти дыры в самых защищенных серверах мира или обнаружить бэкдоры там, где их быть не должно. Но я упорно отказывалась признавать свою собственную жизнь сплошной уязвимостью нулевого дня, для которой не существует никакого патча.

Мотор кашляет и оживает с третьей попытки. Мне нужно домой. В мою тихую гавань. К моему «безопасному» мужу. Мне нужны визуальные доказательства, чтобы добить ту жалкую надежду, которая все еще скулит внутри.

Квартира встречает запахом дорогого кондиционера для белья и идеальным, тошнотворным порядком. Здесь всё как в каталоге: бежевые тона, скандинавский минимализм, ни пылинки. Мертвенно. Как в операционной перед тем, как пациент умрет на столе.

Раньше мне казалось, что это уют. Сейчас я вижу декорации дешевого ситкома, который закрывают из-за низких рейтингов.

Прохожу в гостиную, не разуваясь. Грязные, мокрые подошвы армейских ботинок оставляют жирные черные следы на светлом ламинате. Пусть. Хочется испачкать здесь всё. Разорвать эту глянцевую картинку, уничтожить ложь.

Артёма нет. Естественно.

«Задержался на совещании», «проект горит», «буду поздно, котенок».

Я глотала эти оправдания годами, запивая энергетиками и собственной слепотой. Я была так занята, строя из себя нормальную женщину, что забыла включить элементарную логику.