Мой краш вошел в раж
Шрифт:
— Действительно, кстати, постарались.
— Так тебе все-таки плохо?
— Так ты все-таки беспокоилась?
— Мне пора идти.
— К своему парню?
— К нему.
— Жаль.
— Почему ты все это делаешь, Дим?
— Потому что могу.
Мне пришлось сдержать стон разочарования и злости. Теперь точно пора. Я оставила его одного.
Внизу разгоралась вечеринка. Повсюду стояли шум, хохот, крик.
Кира с Верой тащили Никиту на подобие танцпола. Он сопротивлялся.
— Лиля, слава богу! — обрадовался мне парень.
— Прости, заблудилась в доме. Потом застряла в какой-то комнате. Что-то было с замком.
— Вообще не удивлена, подруга! С твоим-то кретинизмом в топографии! — громко проговорила Кира, пытаясь перекричать музыку и чужие голоса.
Мы обменялись с ней выразительными взглядами.
— Не хочешь на улицу? — обратилась я к Никите.
— С удовольствием! — с облегчением согласился парень.
Перед тем, как выйти, Никита быстро накинул на себя серую куртку и помог мне влезть в желтое пальто.
Сумерки вовсю окутали двор. С деревьев раздавался еле слышный свист. Воздух уже преобразился в зимний. Мы медленно побрели по дворовой дорожке вокруг дома.
— Поздравляю тебя. Я, конечно, ничего не понимаю в футболе, но смею предположить, что ты сегодня хорошо играл.
— Смелость — это здорово, Лиля. Однако не настаиваю, чтобы ты приходила на стадион, если тебе неинтересно.
— О чем ты?
— Не мог не заметить, что ты сегодня сама не своя. И смею предположить, либо тебе невозможно наскучил футбол, либо ты сильно разволновалась из-за Димы.
Я стала теребить пуговицу своего пальто. В спешной попытке придумать ответ, уставилась под ноги. Смотреть в лицо парню рядом не было сил.
— Лиля, ты влюблена в Лодзинского?
Вопрос был задан настолько прямо и неожиданно, что я впала в окончательный ступор.
Никита поднял мое лицо за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Так и не дождавшись ответа, сказал:
— Понятно.
— Прости…
— Второй раз.
— Что?
— Второй раз просишь прощения за последний час.
— Ты замечательный человек, Никита…
— Звучит так, будто ты решила разорвать полностью наши отношения.
— Думала, ты решил…
— Нет, Лиля, не решил. Ты мне нравишься. Просто теперь игра станет более честной.
Зима. I
Музыка раздавалась из небольшой колонки, стоящей на полке у моей кровати. Воскресным декабрьским днем мы с Кирой, Верой и Викой пыхтели над подготовкой к зачету по информатике под руководством Никиты.
— Вам не нужно запоминать таблицу для представления десятичных чисел в двоичном виде. Достаточно понять простую схему: на чистом листе чертите несколько столбцов. В первом — выписывайте восемь нулей друг под другом, а за ними восемь единиц. Во втором — пишете сначала четыре нуля, потом четыре единицы. В третьем — чередуете два через два. В четвертом — один через один. Всего должно быть по шестнадцать цифр в каждом столбце.
— Почему нам этого не объяснили на паре? — негодовала Кира.
— Виктор Викторович, наверное, получает удовольствие от количества пересдающих ему, — подхватила Вера.
Преподаватель относился с презрением ко всем гуманитариям и старался изо всех сил усложнить нам жизнь. Вся группа боялась его зачета, как огня, поэтому мы начали активную подготовку в начале месяца.
— Время еще есть, я поговорю со знакомыми с кафедры про вашего Виктора Викторовича. Может, удастся узнать, к каким темам он особенно придирается.
— Ко всем, — одновременно пробурчали Вера с Кирой.
— Повезло Диме, что у них был нормальный препод на первом курсе, — хныкала Вика.
— А нам повезло, что у Лили есть Никита, — отозвалась Кира.
— Это точно, — закивали близняшки.
— Да. Спасибо, что помогаешь, — поблагодарила я парня.
— Мне не трудно, — махнул он рукой и продолжил объяснения.
Спустя несколько часов, совершенно уставшие, мы начали расходиться. Вика окликнула меня:
— Можем поговорить с тобой наедине? Это не займет много времени.
Удивившись, я кивнула. Натянув пуховики и выйдя на морозный воздух, мы с блондинкой отошли в сторону от Киры с Верой. Девочки тоже выглядели изумленными.
Вика сразу приступила к делу:
— Лиля, наш факультет должен представить свое выступление двадцать третьего декабря, а у меня появилась возможность попасть на столичный мастер-класс по чирлидингу.
— Здорово, рада за тебя, — поддержала я однокурсницу, не понимая, к чему она ведет.
— Мастер-класс будет тоже двадцать третьего числа. Еще и долететь туда нужно. А у меня главная роль в нашем отрывке.
— Ты просишь моего совета, что выбрать — мастер-класс в столице или выступление от факультета?
— Нет. Я прошу тебя сыграть вместо меня главную роль.
— Что? Не понимаю…
— Мы с Димой играем главные роли. Тема этого года — «Шекспировские истории». Нашему факультету по жребию выпали фрагменты «Ромео и Джульетты», — перебила меня девушка. — Прошу тебя сыграть Джульетту вместо меня.
— Вика, во-первых, я никогда никого не играла, сцена — это вообще не мое. Во-вторых, у нас огромный факультет и уверена, что найдется множество претенденток на твое место.
— Лиля, естественно претенденток будет много! Поэтому я и прошу тебя помочь мне! Ты — единственная, в ком я уверена. У тебя есть свой классный парень. А по поводу сцены не волнуйся, Дима великолепно играет, он вытянет вас обоих.
— Попроси Веру, она твоя сестра.
— Она моя свободная сестра.
— Ты не доверяешь ей? Или не доверяешь Лодзинскому?
— Доверяю и ей, и ему, но предпочитаю осторожность.
Замешательство от Викиной просьбы переплелось у меня внутри с нездоровым весельем. Стало истерично смешно, что только во мне она не видит угрозы для своей ненаглядной второй половинки. Не к месту я вспомнила, что происходило между нами с Димой летом.