Мой краш вошел в раж
Шрифт:
— Репетиция на сегодня окончена, — объявил Лодзинский.
Света начала было протестовать:
— Дим…
— Я сказал, что на сегодня хватит. Завтра здесь в это же время. Лиля, готовь следующую сцену.
Он взял Вику за руку и ушел.
Под легкое бормотание и недоумение окружающих, я пошла за своей верхней одеждой.
М-да уж. Могла ожидать своей первой репетиции какой угодной, но точно не такой.
Как только мы с Никитой вышли из университета, морозный воздух тут же проник под кожу. Снег светился искристо-белым полотном, издавая скрежет, когда наши ботинки касались его.
— Там правда должен был быть поцелуй.
— Знаю.
— Тогда зачем?
— Затем, что для тебя сегодня это оказалось неожиданностью. И он сделал это специально.
— Откуда ты…
— Лиля, я тебе уже говорил, что слишком хорошо знаю Лодзинского. И тебя успел узнать неплохо.
— Все теперь будут думать, что ты слишком ревнивый. Вика уже так считает.
— Мы с тобой уже обсуждали тему сплетен. Меня это не волнует.
— Нам все равно придется играть с ним эту сцену, ты же понимаешь?
— Понимаю. Но ты будешь к ней готова.
— И ты точно не ревнуешь?
— Ревность — бесполезное и бессмысленное занятие. Она ничего не решает. Если человек захочет уйти к другому человеку, он это сделает, вне зависимости от того, ревнуют его или нет. Ты хорошо справлялась, Лиля.
Никита проводил меня до общежития. Оказавшись в своей комнате, я позвонила Кире, чтобы все ей рассказать.
— Ошеломительно…а я все это время просидела за контрольной по истории.
— Как результаты, кстати?
— Без понятия. Препод сказал, что на паре узнаем.
Проболтав какое-то время с подругой об учебных делах, мы пожелали друг другу спокойной ночи и распрощались.
Телефон показал, что во время нашего с ней разговора, мне пришло сообщение от Светы. Наверное, нашла меня через Викиных друзей.
«Лиля, привет еще раз! Это Света. Времени до выступления осталось немного, поэтому мне нужно точно знать, сможешь ли ты сыграть свою роль? Твой парень не будет против?»
«Привет, Света! Сегодня произошло недоразумение. Я точно сыграю»
«Хорошо. Ты мне понравилась в роли Джульетты. Дима не зря настоял на твоей кандидатуре»
Лодзинский…Так и знала, что он здесь замешан!
В порыве ярости я переслала Светино сообщение Диме с припиской:
«И что это значит?»
Ответ не заставил себя долго ждать.
«Значит, что не зря я видел в тебе актерский потенциал, цветочек. Мне нравится с тобой играть»
«С другими тебе тоже нравится играть?»
«По необходимости. Не беспокойся, с тобой все по любви»
«Не сдалась мне такая любовь»
«Сколько еще ты будешь себя обманывать?»
Бесполезно. Он все умудряется сводить к одному. Только я собралась отключиться от дальнейшей с ним переписки, как получила новое сообщение:
«Выходи, цветочек, поговорим»
«В смысле?»
«Жду тебя у общежития»
«Никуда я не выйду»
«Тогда придется прийти мне»
«Уже поздно. Тебя не пропустят»
«Пропустят»
И ведь впрямь его-то могут пропустить. Он одурманивающе действовал на многих людей. Еще не хватало разговоров потом, почему ко мне в комнату Лодзинский приходит по ночам. Злясь на него, я накидывала зимний пуховик прямо на сиреневую пижаму, в которую успела переодеться.
Быстро обнаружив нужную машину, направилась к ней. Хорошо хоть не у самого входа ее поставил. Подумалось, как забавно, что их с Никитой машины отличал только цвет. У Димы она была белой.
— Чего тебе? — громко хлопнув за собой дверью, сразу спросила.
— На ностальгию пробило, — тут же ответил он с привычной ему ухмылкой.
Я знала, что он имеет в виду тот летний день, когда шел ливень. День, когда все началось.
— Это все? Могу идти?
— Нет.
Он заблокировал двери автомобиля и завел машину. В смятении и панике я стала на него кричать:
— Лодзинский, ты чего вытворяешь? Ну-ка выпусти меня!
— Выпущу, цветочек. Только съездим кое-куда.
Белая ауди тронулась в путь.
— Никуда я не хочу с тобой ехать! Ты совсем с ума сошел?
— Можешь выбрать музыку.
— Какая музыка, Лодзинский? Ты куда-то везешь меня на ночь глядя! Я вообще-то уже в пижаме!
— Пижама миленькая, все нормально.
— Да плевать мне на пижаму! Отвези меня домой!
— Отвезу. Позже.
— Я сейчас позвоню Никите или Вике. Или им обоим сразу, — пригрозила, тряся телефоном.
Дима, одной рукой держась за руль, другой схватил мой телефон и убрал его к себе в карман.
— Давай не будем портить нашу тайную встречу, цветочек.
Зима. IV
— Лодзинский, что я тебе говорила про личные границы?! — яростно воскликнула я.
— Прости, цветочек, так соскучился, что совсем забыл про них.
— Какой же ты…
— Какой?
— Невыносимый!
— Пристегнись.
— Волнуешься о моей безопасности? Я сейчас расплачусь от счастья.
— Поплакать от счастья ты еще успеешь, не торопи события.
— На что ты намекаешь?
— На твой ближайшее будущее.
— Куда ты меня везешь?
— Скоро приедем.
— Это не ответ на вопрос.
Дима промолчал. Поняв, что узнавать дальше о цели поездки бессмысленно, я спросила его:
— О чем вы сегодня говорили с Никитой?
— В основном предметом нашего разговора была ты.