Чтение онлайн

— Возможно, смогу дать ответ на этот вопрос после свидания.

Приз был слишком желанным. Троица увидела, как по коридору идет Лена Короленко. Дима улыбнулся ей, а Никита подмигнул.

Выпускной

Дима танцевал медленный танец с Ириной. Сегодня она выглядела обворожительно, как всегда. Струящееся темно-синее платье с открытой спиной, тонкие шпильки и высокая прическа на каштановых волосах.

Никита смотрел на них и злился на себя за то, что последняя игра осталась не за ним. Иначе его бы руки крепко сжимали тонкую талию. Иначе он бы стоял так близко к желанной мечте. Иначе ему бы было дозволено вдыхать вишневый аромат.

Тайная игра давно вышла за пределы их школы. Они могли сидеть втроем в кафе, и Ирина указывала на новую цель. Или гулять в парке. Или прийти в кинотеатр. Приз всегда был неизменным. Время наедине с любимой девушкой. Только в этот раз Ирина пообещала пойти с победителем на выпускной.

Девушка никогда не позволяла на свиданиях заходить дальше поцелуя в щеку, что раздражало и будоражило одновременно. Никита и Дима продолжали хорошо общаться между собой, но они никогда не обсуждали Ирину.

Илья подошел к Никите:

— Лодзинский не отходит весь выпускной от Ирины. Они вместе?

— Лодзинский все классы от нее не отходит, — хмуро констатировал Никита.

— Обычно вы везде ходите втроем. А сегодня ты в стороне.

— Савинский, отвали, это не твое дело, — зло бросил Ревизин.

— Ладно-ладно, не кипятись, — Илья поднял руки в примирительном жесте. — Короленко с тебя глаз не сводит весь вечер.

— Что в слове «отвали» тебе непонятно?

Никите было все равно на Короленко. Ему было на всех все равно. Интерес для него представляла только одна девушка. Которая прямо сейчас улыбалась его лучшему другу. Смотреть на это дальше не хватало сил. Никита вышел из ресторана на улицу, чтобы немного прогуляться в одиночестве. Осуществлению этого решения помешала Лена Короленко. Она оказалась рядом, когда Никита отошел на достаточное расстояние от шумных одноклассников и ребят из параллельных классов.

— Никит, пожалуйста, давай поговорим, — несмело начала Лена.

— О чем? — устало спросил парень.

— Это наш последний вечер вместе, и я никогда себе не прощу, если не скажу все, что чувствую. Я люблю тебя. Я все еще люблю тебя. Прошло два года, а я все никак не могу перестать думать о тебе.

— Лена, я тебя не люблю.

— Понимаю. Всего лишь прошу дать мне шанс.

— Какой шанс?

— Быть с тобой. Я сделаю все, что угодно, чтобы тебе было со мной хорошо. И тогда, может быть, ты сможешь меня полюбить, — девушка говорила сбивчиво от волнения.

— Лена, ты слышишь себя? Что за ерунду ты говоришь? Зачем ты так унижаешься?

— Между нами было все так замечательно в девятом классе. Это все из-за Лодзинского? Из-за того, что я тогда запуталась? Ты не можешь простить мне мою ошибку с ним? Он мне не нужен. Мне никто не нужен. Только ты. Теперь я знаю это наверняка.

— Лодзинский здесь ни при чем. Переключи свое внимание на кого-то другого. Больше мы с тобой не будем видеться каждый день в школе, и тебе будет легче это сделать.

— Не смогу, я…

— Ты мне не нужна и никогда не была нужна, — перебил ее Никита.

— Прости, — сквозь проступившие слезы выдавила Лена, быстро зашагав от него подальше.

Никита понимал, что был слишком резок. Он чувствовал вину перед Леной за это. И за то, что сам сделал все для того, чтобы она выбрала его. Но Лена не знала, что все произошедшее было сделано не ради нее. Никто из девушек, втянутых в их игру, этого не знал. Никита чувствовал вину не только перед Леной. Перед всеми девушками. Но что делать со своими ненормальными чувствами к Ирине?

Лиля

— Ну вы и ублюдки, ребята, — заключила Кира.

— Мы этого не отрицаем, — Дима больше не делал вид, что веселится.

Меня затошнило. Я была в курсе их игр, но услышать от них самих, как это было и почему они так поступали…

— И на каком счете вы закончили? — я посмотрела на обоих парней.

— Ничья, — ответил Лодзинский.

— То есть я должна была вывести одного из вас вперед?

— Лиля, повторяю, я с тобой не играл, — тут же отозвался Никита.

Я посмотрела на Диму, ожидая услышать хоть что-то от него, но он молчал.

— Почему Ирина живет у тебя? — задала прямой вопрос Кира, обращаясь к Лодзинскому.

— Потому что нам так удобно.

— Большего ты не услышишь.

— Ты с ней спишь? — продолжала допрос подруга.

— Цветочек, ты хочешь это знать?

Синие глаза столкнулись с моими.

Хочу ли я? Да. Нет. Я испугалась того, что могу услышать.

Нет. Нет. Не хочу.

— Кира, пойдем, пожалуйста. Я услышала достаточно.

Меня переполняли боль и злость. Ненавидела Диму. Ненавидела Никиту. Ненавидела Ирину. Ненавидела себя за то, что впуталась во все это и за то, что не могу выключить свои чувства.

Парни не стали останавливать нас. Кира молча дошла со мной до общежития, дав мне время обдумать и переварить услышанное. Собравшись с мыслями, я призналась подруге:

— Не знаю, что мне делать. Понимаю, что правильно выйти наконец из всего этого дерьма. Но как заставить себя перестать реагировать на Диму и Никиту? Мне и с ними плохо, и без них тоже плохо. Какая же я слабовольная идиотка! Знаю же, что для них существует только Ирина. Знаю же, что я для них — очередная, ничего не значащая, дурочка.

— М-да, ситуация не фонтан. Однако и не смертельная, а значит, что-то можно придумать.

— Например?

— Может, попробовать поверить Никите? Что, если он говорит правду, и ты ему действительно нравишься?

— Кира! Ты должна сказать, чтобы я послала их обоих ко всем чертям! — искренне возмутилась я.

— Должна. И ты должна послать их обоих ко всем чертям. А еще я знаю тебя. Сейчас ты не готова сделать это. Остается только одно — рискнуть. И в этом случае вероятны два исхода: или хэппи-энд, или ситуация доведет тебя до пика, когда ты сможешь от всей души послать их и двигаться дальше.

— А если я не уверена в том, что хочу быть с Никитой?

— Все-таки Лодзинский?

— Я не уверена и в том, что хочу быть с Лодзинским.

— Вау, подруга! Превращаешься в Ирочку?

— Уже не знаю, в кого я превращаюсь.

— Почему мы не пошли в библиотеку готовиться, а поехали к тебе в прошлый раз? — сердито осведомилась я.

— Потому что ты не предложила вариант с библиотекой, — легко ответил Лодзинский.