Чтение онлайн

Со вторым звонком мы пошли в зал. Похоже, что места у нас были лучшие. В ложе пустовало одно кресло. Невольно я начала гадать — оно предназначалось Диме? Тогда почему он не пошел с нами? Или он просто выкупил все места в ложе и не собирался быть здесь? Внутри кольнуло. Признание пролетело яркой вспышкой: я бы хотела, чтобы он сейчас сидел с нами. Со мной. И следом настигла злость на себя. Совсем недавно я жалела о несостоявшейся ночи с Никитой. С другой стороны, подобное самобичевание и непонимание себя было переносить легче, чем размышлять о папе, его поступке и о том, как мне все это придется рассказать маме. Одни мысли хуже других. Надо последовать совету Киры и на время представления выключиться от внешнего мира. Так я и сделала. Точнее попыталась. Мюзикл действительно отличался красотой декораций, костюмов, сильными голосами и интересным режиссерским подходом. В сентиментальном финале мы с мамой шмыгали носами. Дед, привыкший к нашим слезам над фильмами дома, никак не реагировал на нас, продолжая внимательно смотреть на сцену.

Перед тем как отправиться в поселок, Дима предложил заехать в круглосуточное кафе по пути. Он заранее, по телефону, забронировал там столик и заказал еду, чтобы мы не теряли время на ожидание. Мама красочно делилась своими впечатлениями от постановки, дед — гораздо сдержаннее. Я старалась следить за нитью разговора, мюзикл и правда оказался отличным, но мысли тянулись и тяготились к тому, что последует вскоре.

Домой вернулись совсем поздно. Мама предложила Диме остаться с ночевкой у нас, но я быстро за него отказалась. Мама, зная о моей непростой ситуации с Димой и Никитой, настаивать не стала, дед одобрительно мне кивнул. Я сказала им, чтобы они шли домой, бросив, что подойду чуть позже (тут одобрение деда улетучилось).

Оставшись наедине с парнем, все-таки спросила:

— Свободное место предназначалось тебе?

— Да.

— Почему остался ждать в машине?

— Потому что ты попросила дать тебе время.

— С каких пор ты серьёзно относишься к моим просьбам? Раньше тебе было плевать на них.

— Раньше ты говорила одно, а хотела другого.

— С чего ты взял?

— Читаю твоё тело.

Как же захотелось сбить его самоуверенность!

— А моё тело говорит тебе, что ему нравится Никита?

— А кому Никита не нравится? — усмехнулся Дима.

— Он красивый, умный, заботливый, — начала я перечислять Никитины достоинства.

— Точно, — легко согласился Лодзинский.

— Ещё он отлично целуется и все остальное.

— Тут не могу ни подтвердить, ни опровергнуть — не проверял. Но рад, что тебе нравится.

— Тебя это совсем не задевает? — выпалила с обидой и раздражением.

— Мне бы хотелось, чтобы с тобой занимался сексом я, а не он, если ты об этом.

— Не об этом! — вспыхнула я.

— А о чем? — насмешливо спросил Дима.

— Забудь. С тобой невозможно нормально разговаривать.

— Я вроде бы отвечаю на все твои вопросы. Или ты хочешь, чтобы я поделился советом, с кем тебе быть — со мной или с Никитой?

— И кого бы ты посоветовал? — мне и впрямь было любопытно, что ответит Лодзинский.

— Себя, конечно.

— Ты проигрываешь ему в качествах.

— Ты снова говоришь одно, а думаешь другое, цветочек, — снисходительно произнёс Дима.

— Не допускаешь, что ты не очень хороший читатель?

— Не допускаю. Предстоит тяжёлый разговор с родителями?

— И как ты это делаешь, Лодзинский? — цокнула я. — Предстоит. Пожалуй, это будет самый трудный разговор в моей жизни.

— Могу подождать тебя в машине на случай, если понадобится поддержка.

— До завтра ждать будешь? Лучше пожелай мне удачи, — вздохнула я с тяжёлым сердцем.

— Удачи, цветочек.

Разговор, который я откладывала, становился все ближе и ближе. Как бы не сойти с ума этой ночью. Немеющей рукой я открыла дверь машины и вышла. Волнение и нервы собрались большим комом в животе. Я подходила к дому на автомате, не чувствуя ног. Во рту пересохло. Как следует начать разговор завтра? Что сказать?

В коридоре меня встретила мама.

— Дочка, ты была сегодня сама не своя. Это из-за Димы?

— Не из-за Димы.

Я посмотрела на маму. Собравшийся ком был готов разорвать меня изнутри. Нет. Боюсь, еще ночь не смогу нести это в себе.

— Нам надо серьёзно поговорить, мам. Это будет нелегкий разговор. Дедушке лучше пока ничего не знать, вдруг его хватит удар.

— Чего это дедушке лучше не знать, моя заботливая внучка? Беременна, что ли, от одного из своих друзей?

— Господи, дед, нет! — покраснела я.

— Тогда чего? — допытывался дед.

Дедушка смотрел тем самым взглядом, не оставляющим выбора.

— Я… Я встретила папу в городе.

Мама побледнела. Дедушкино лицо скривилось, он опустил глаза в пол.

— Где? — еле слышно спросила мама.

— В торговом центре… Он был не один.

Не припомню, чтобы в нашем доме когда-либо было так тихо.

— Он был с женщиной. И… И ребёнком, — продолжила я, запинаясь.

— Он жив. Жив. Жив. Жив. — Мама закрыла лицо руками и как молитву стала повторять одно слово.

— К сожалению, — рявкнул дед.

— Папа, не говори так, — попросила его мама.

— Мама, у него ребёнок от другой женщины. Она представилась его новой женой. Я только не понимаю, как это возможно, он же женат на тебе.

— В наше-то время? Сожительством это называется. Мужем с женой себя и без штампов в паспортах называть модно нынче, — ответил дед на мой вопрос.

Мама, белая как мел, оперлась на стол.

— Может, с ним что-то случилось тогда? Может, он попал в аварию и потерял память? — стала предлагать я варианты в надежде найти отцу оправдание.

— Какая авария? Какая память, Лиля? С нами бы связались из больницы, — проворчал дед.

— Почему его не могли найти, мы же подавали в розыск? Наверняка есть какая-то причина. Зря я тогда убежала, надо было ему дать возможность все объяснить, — с отчаянным сожалением сказала я.

— Изменщик он, вот и все, — глухо констатировал дедушка.

— Всё равно не понимаю, почему его не нашли, — пыталась понять причину я вслух.

Дед сжал губы и нахмурил брови. Его нога нервно отстукивала неровный ритм по полу. Не дав мне мучиться дальнейшими предположениями, он ошарашил нас с мамой:

— Да нашли его. Быстро. Сын Мироныча работает в полиции. Нашли и узнали, что отец твой, Лиля, много лет живёт на две семьи. Здесь официально, там неофициально. И прижали его в той семье, по всей видимости. Он предпочёл просто скрыться.

Признание деда оглушило нас с мамой тяжёлым ударом.

— Что ты такое говоришь, папа? — заговорила сдавленно мама. — Почему ты говоришь это только сейчас?

— Потому что все ждал, когда же этому негодяю хватит яи… Кхм-кхм, — осекся дед на меня, — хватит смелости приехать и все вам объяснить.