Чтение онлайн

Я первая отвела взгляд и пошла вперед, намереваясь обойти Лодзинского, но он не позволил мне этого сделать, схватив за локоть и притянув к себе.

— Садись в машину, — потребовал он.

— Нет!

Я попыталась выдернуть свою руку, Дима притянул меня к себе еще ближе, наклонился и прошептал на ухо:

— Или ты сядешь в машину, цветочек, или я тебя туда затащу сам. И тогда устроим очередное шоу для общественности.

Выходящие из общежития уже поглядывали на нас.

— Отпусти, — прошипела я.

Дима освободил мою руку и мотнул головой в сторону машины. Меня затрясло от переполняющего гнева. Я переводила взгляд с него на идущих мимо студентов. Лодзинский продолжал выжидающе смотреть на меня. Понимая, что в любом случае окажусь в его машине, я гордо прошагала к ней и открыла дверь, ведущую на заднее сиденье, но Дима тут же захлопнул ее со словами:

— На переднее.

Еще секунда молчаливой битвы, и я села на место рядом с водителем, сжав руки на своем рюкзаке.

В полной тишине мы доехали до университета. Я попыталась открыть дверь, но Дима заблокировал ее.

— Не спеши, цветочек.

Он развернулся ко мне и положил свою руку на мой подголовник с вопросом:

— И что это вчера было?

— У меня сейчас начнется пара. Открой дверь, — произнесла я сквозь зубы вместо ответа.

— Открою, как только ты ответишь на мой вопрос.

Его голос звучал раздраженно, зло и требовательно. В глазах застыл лед.

— Хочешь повторить? — издевательски бросила я.

— Хочу услышать ответ на свой вопрос.

— Никак не могу определиться с вами, мальчики, — мой тон продолжал звучать издевательски.

Дима выхватил у меня из рук рюкзак и открыл дверь.

— Что ты делаешь?! — воскликнула я.

— Помогаю определиться с мальчиком, — теперь уже Димин голос приобрел издевательский оттенок.

Я вышла из машины, громко хлопнув дверью, и направилась к университету. Если хочет поработать носильщиком — пусть. Под любопытные взоры окружающих я шла прямо, устремив взгляд только вперед. Дима шел рядом.

У дверей моей аудитории, скрестив руки на груди, стоял Никита, в джинсах, светлой футболке и зеленой клетчатой рубашке. Он наблюдал за нами с ухмылкой на разбитых губах.

— Доброе утро, Лиля, — поздоровался со мной Никита, игнорируя Лодзинского.

— Думал, мы вчера разобрались, Ревизин, — Дима не позволил мне успеть поздороваться в ответ.

— Тоже так думал. Но я слишком хорошо знаю тебя, друг. Как началось утро Лили? Ты встретил ее у общежития и привез сюда? Демонстрировал всем свои права на нее? — Никитин голос стал серьезным. Он подошел ближе. — Убери. От нее. Свои. Руки.

Парни сцепились взглядами. Повисло напряжение, которое я чувствовала всей кожей. Казалось, еще немного и повторится стычка, произошедшая на футбольном поле. Однокурсники стояли непривычно тихо. Наверняка старались внимательно прислушиваться к каждому слову.

Я мягко положила свободную руку на Никитино плечо и произнесла:

— Никита, все в порядке.

Оба парня сместили внимание на меня.

— Заходи в аудиторию, цветочек, — велел Лодзинский, отдавая мой рюкзак.

Решив не провоцировать парней своим присутствием, я пошла в кабинет, где сидели Вика с Верой. Остальная часть группы стала стягиваться из коридора позже. По всей видимости, поняв, что нового спектакля с моим участием не будет.

Кира влетела последней, за пару минут до преподавателя, и, запыхавшись, плюхнулась рядом:

— Фух, чуть не проспала. Видела в коридоре Лодзинского с Ревизиным. По-моему, они о чем-то спорили и еле сдерживались, чтобы не начать избивать друг друга. Что произошло?

Я вкратце пересказала о событиях своего утра подруге.

— Ошеломительно… Жаль, что Ирочки не было рядом, — злорадно хихикнула подруга. — До сих пор вспоминаю ее лицо на вечеринке. Она, конечно, хорошая актриса и делала вид, что происходящее ее забавляет, но клянусь, на секунду я уловила на ее лице бешенство.

Начавшийся семинар отвлек нас от разговора. Не могу не признаться, мне было приятно знать о том, что я могла вывести Ирину из себя. Немного подумав, я написала Никите:

«Встретимся после четырех в моем общежитии?»

«Хорошо, Лиля»

Мне не хотелось, чтобы парни продолжили разборки в университете, поэтому я посчитала правильным предложить Никите встретиться на нейтральной территории, без Лодзинского.

После пары Дима ждал меня у аудитории. Когда я попыталась его обойти, он взял меня за руку, переплел наши пальцы и пошёл рядом. Я попросила Киру идти без меня, и отошла к подоконнику в конце коридора. Дима последовал за мной, не дав мне убрать руку.

— Что ты творишь? — недовольно процедила я.

— Сказал же, помогаю определиться, — со скучающим видом проговорил он.

— Я не просила твоей помощи!

— На вечеринке мне так не показалось.

— Почему вы можете играть в свои глупые игры, а я — нет?

— Так ты играла вчера, цветочек? — его губы скривились в усмешке.

— Да! И спешу тебя огорчить, ты не победитель в моей игре. Мне не нравятся поцелуи с тобой, вечеринка окончательно убедила меня в этом, — ядовито произнесла я.

Дима освободил мои пальцы, но лишь затем, чтобы легко усадить меня на подоконник. Он развёл мои ноги и устроился между ними, ухватив мою талию одной рукой, а другой проведя по моей шее.

— Ты врешь, цветочек, — протянул он.

— На этот раз твоё чтение меня тебя подводит! — мой голос предательски дрогнул.

— Проверим? — спросил он, приблизившись к моему лицу.

Я сглотнула. Его близость по-прежнему волновала меня, и я была не в силах бороться с этим. Мои ноги инстинктивно сжались по обе стороны от Димы. Он ухмыльнулся, синие глаза сверкнули. Дима наклонился к моей шее.

— Мы в коридоре университета! На нас и так все пялятся!

Я попыталась убрать его руку со своей шеи. Он, конечно, не позволил мне. Да и хотела ли я на самом деле, чтобы он сделал это? Дима прикусил то место, где бился пульс. Я ослабила хватку на его руке и отклонила голову, открываясь ему. Димины губы медленно переместились к моему уху и прошептали:

— Попробуй ещё раз спровоцировать меня, и мы продолжим на этом подоконнике то, что начали летом, цветочек.

А затем он быстро отстранился и помог мне спуститься. Лодзинский вновь сплел наши пальцы, и повёл меня на следующую пару. Моё тело подрагивало, предавая меня. У меня даже не было сил сопротивляться. Все, о чем я могла думать — злость на людей вокруг, на себя. Меня по-прежнему тянуло к Диме без возможности сопротивления. Я злилась на него за то, что мне нравится чувствовать свою руку в его руке. Злилась на него за то, что мне нравилось, как он ждет меня у аудитории. Злилась на него за то, что хотела утонуть в нем. И потом сделать это еще раз. И еще… Как легко он привязал меня к себе, не прилагая к этому никаких усилий. Я погрузилась в него полностью давно, в нашу первую встречу. Как только впервые столкнулась с холодными глазами. Удастся ли мне выбраться?