Чтение онлайн

В комнате воцарилась тишина. Никита встал и подошел к двери, мягко отстраняя меня от нее.

— Лиля, за всю свою жизнь я бил Лодзинского только три раза. Все три раза — из-за тебя, — бросил он на прощание.

— Долго ты будешь меня преследовать? — спросила я у Димы, когда на следующий день он снова встретил меня возле общежития.

— Ты сводишь меня с ума, цветочек, — ответил он, взяв меня за руку.

— И что это должно значить? — я нахмурилась, глядя на наши сцепленные руки.

— Садись в машину, расскажу, — интригующим низким голосом произнес парень.

Я вздохнула и направилась к белой ауди. Дима отъехал в менее людное место и припарковался. Несколько минут в салоне было слышно только тишину. Наши руки лежали на подлокотнике у коробки передач, с переплетенными пальцами. Димино лицо выглядело напряженным. Он словно собирался с мыслями. Взгляд был направлен вперед. Наконец он начал говорить.

— Твой поступок на вечеринке вывел меня из себя. Настолько, что не покидает желание спрятать тебя от всего мира. Я больше не могу видеть Ревизина рядом с тобой. Не могу видеть тебя и не иметь возможности спрятать в своих объятиях. Я думаю о тебе каждую минуту. Ты стала моей одержимостью. Всегда был уверен, что меня трудно вывести из равновесия. Но ты, цветочек, делаешь это постоянно.

Мое дыхание остановилось. В груди что-то сжалось.

— Я? Это не я бросила тебя летом. Те летние недели с тобой стали для меня сказкой, превратившейся затем в кошмар. Я отдалась тебе полностью, а ты просто раздавил меня, — мой голос дрогнул из-за подступивших слез.

Дима повернулся ко мне. Привычный ледяной взгляд сменился на сломленный.

— Мне очень жаль, — он потянулся к моей щеке, чтобы вытереть скатившуюся слезу.

— Почему ты бросил меня?

— Потому что не смог смириться с чувством вины.

— Не понимаю… Вины из-за того, что влюбил меня в себя, но сам не чувствовал то же самое по отношению ко мне?

— Я чувствовал. Ты перевернула во мне все, — Дима говорил тихо, иногда делая паузы. — Всю жизнь я играл. И видел игру в ответ. Наигранные жеманство, кокетство, желание показать себя только в лучшем свете. Каждая девушка была искусственной. И каждую я воспринимал как возможность выигрыша.

— Ради Ирины, — горько произнесла я.

— Ирина — тоже игра. Я считал, что влюблен в нее, но благодаря тебе понял, что это было всего лишь игрой в соперничество.

— Благодаря мне?

Слезы продолжали катиться по моим щекам, а Дима продолжал убирать их, едва касаясь.

— Летом я понял, что никогда никого не любил по-настоящему. Потому что впервые испытал это чувство только с тобой. Я хотел узнавать о тебе больше. Хотел все время обнимать тебя, целовать. Хотел тебя всю. Отсчитывал, как неопытный юнец, каждую секунду до наших встреч. Заставлял себя не писать тебе, чтобы поддерживать таинство наших отношений, которые тебе так нравились. Постоянно просматривал твои немногочисленные фотографии в соцсети. И впервые девушке был интересен только я. А не то, какое впечатление произведет она на окружающих, появившись рядом со мной.

— Боже, ты действительно нарцисс, — сквозь слезы усмехнулась я.

— Просто знаю, какое впечатление могу произвести, вот и все, — улыбнулся он.

— Вдруг ты и сейчас играешь? — выразила я вслух свои опасения.

— Это больше не игра. Ты была такой настоящей тогда.

— Я была неопытной дурочкой, которая повелась на красивого парня и красивые слова от него, — моя голова мотнулась в знак протеста.

— Ты была искренней. Не фальшивой. Все мои слова, сказанные тогда тебе, были правдой.

— Ты не должен был бросать меня, — упрекнула его я.

— Не должен. Это стало моей главной ошибкой, — Дима принял мой упрек.

— И ты не должен вести себя сейчас так, будто у меня нет выбора.

— Знаю.

— Мне нужно личное пространство. Мне нужно осмыслить все это.

— Я боюсь потерять тебя.

— Я боюсь потерять себя.

Скула на Диминой щеке дернулась. Он отнял от меня руки с пораженческим видом и завел машину, чтобы отвезти меня в университет. Перед тем, как выйти из салона, я услышала:

— Прости, цветочек.

Мама стояла у входа в кинотеатр, нервно приглаживая длинное белое платье, пока Паша с Никитой покупали билеты.

— Думаешь, это плохая идея? — осторожно спросила она меня.

— Думаю, что впервые за долгое время вижу тебя настолько счастливой.

После дня рождения Никиты, Паша с мамой стали проводить время вместе, в чем она мне призналась по телефону. Маму беспокоило то, как я к этому отнесусь, учитывая наши отношения с Никитой, но я успокоила ее, сказав, что мамино счастье — самое важное для меня. И если ей нравится проводить время с Пашей, что ж, я не буду мешать. Папа уже давно оставил маму позади, пора и ей продолжать жить дальше. Дедушка был рад, что мама вновь ожила, но он пока не знал, что человеком, сумевшим вдохнуть в маму жизнь, был Никитин брат.

Мама не знала о всех перипетиях в моих отношениях с Димой и Никитой. Я не хотела заставлять ее тревожиться, когда она стала, наконец, так часто улыбаться. Когда мама предложила мне составить им с Пашей компанию, моим первым порывом было отказаться, придумав какой-нибудь предлог. Но я побоялась, что мама может что-то заподозрить. Или подумать, что я не одобряю Пашу. Поэтому я согласилась. И не удивилась, когда Паша явился не один, а с братом.

Дима дал мне пространство, которое я попросила. Я не видела его в университете. В переписке мы касались только темы нашего научного доклада. Наш откровенный разговор, его признания выбили меня из колеи. Я не была уверена в том, можно ли ему верить, но очень хотела.

— Идем? — весело спросил Паша, помахивая билетами.

Он взял маму под локоть, и они двинулись вперед.

— Впервые вижу, чтобы брат с таким счастливым видом шел на киномюзикл. Хотя, подозреваю, он вообще никогда не видел ни одного мюзикла, — хмыкнул Никита.

— Как считаешь, данный жанр покажется ему таким же незабываемым, как и тебе? — я с озорством взглянула на Никиту.

— Убежден, что он будет в восторге!

Посмеиваясь, мы с Никитой прошли в кинозал вслед за Пашей с мамой.

Скоро я обнаружила, что мне трудно сосредоточиться на экране, несмотря на то, что выход этого мюзикла я ждала полгода. Никитино присутствие мешало. Я таяла от Диминых прикосновений, и при этом меня продолжал волновать его друг. Что со мной не так?

В какое-то мгновение Никита поймал мой взгляд, в очередной раз брошенный на него. Он выглядел задумчивым. Я захотела отвернуться, но он быстро вернул меня к себе, мягко взяв меня за подбородок.

— Не отворачивайся от меня, — шепнул он, приблизившись.