Чтение онлайн

Протяжный, чуть слышный свист — и снова они поползли вперед. Тишина вокруг стала напряженной. «Только бы не звякнул кто-нибудь оружием», — подумал Колотов, и в тот же момент до него совершенно явственно донесся удар заступа о землю.

— А вон, смотрите, вездеход! — возбужденным шепотом сказал Саруханов, и Колотов поразился остроте его зрения.

Темным пятном проступал впереди вездеход, замаскированный ветками деревьев. Уже слышны тихие возгласы копавших землю. Недалеко прошел кто-то — сначала в одну сторону, потом в другую. «Как все странно в этой игре, — подумал Колотов. — Это же ребята из второго батальона. Интересно, что они думали, устраиваясь тут. Думали, что ночью их не побеспокоят?» Он пожал руку Саруханову, давая этим понять, что пора. Саруханов и Блинов, оба с взрыв-пакетами, поползли в обход. Колотов достал из сумки ракетный патрон.

Вот они — минуты перед броском. Не различая в темноте своих солдат, не видя их лиц, Колотов вместе с тем чувствовал, что они тоже, как и он, в напряжении, что они готовы по сигналу вскочить, бежать, действовать, готовы выплеснуть из себя ту силу, которая исподволь накапливалась в них, пока они пробирались сюда лесом, пока ползли по-пластунски через поле… Убеждаться в этом не было необходимости — эта готовность чувствовалась даже в окружающей атмосфере, будто насыщенной неким магнитным потоком, пронизывающим их насквозь. И сам Колотов сейчас был странно уверен, что все произойдет так, как надо. Впереди Саруханов, рядом с ним Блинов, никаких случайностей не должно быть.

Короткие бледно-зеленые огни ударили из темноты, при их свете резко проступила башенка вездехода с хищно устремленным в сторону поля стволом крупнокалиберного пулемета. Один за другим разнеслись гулкие взрывы. Застрочил по перебегавшим солдатам «противника» пулемет. Колотов зажал ракетный патрон в кулаке и дернул за шнур.

В общей сумятице хлопка не было слышно, лишь белая шипящая струя унеслась вверх.

В свете мерцающей ракеты Колотов увидел в стороне от вездехода офицера с повязкой на рукаве. Он что-то кому-то кричал, кому-то приказывал. На груди его светился сигнальный фонарь. Колотов тоже зажег свой фонарь и пошел незнакомому офицеру навстречу.

Это был один из помощников Ликеева. Выслушав доклад Колотова, он раздраженным, сухим голосом приказал, чтобы вездеход покинул позицию.

— А вы, лейтенант, продолжайте действовать, командуйте, — сказал он тем же раздраженным голосом и осветил довольно бесцеремонно фонариком лицо Колотова, прислушивавшегося к гулу бронетранспортеров, доносившемуся из глубины леса.

У полувырытого окопа курили солдаты из взвода Колотова, грязные и мокрые, измученные бессонными ночами; они стояли сейчас и разговаривали мирно с солдатами «противника». Гул бронетранспортеров в темноте ночи надвигался все ближе и ближе.

Учения продолжались.

Колотов понимал, что действия взвода захватом бронетранспортера «противника» не ограничатся, что впереди еще большая работа. Надо как можно быстрее организовать оборону — обезопасить поляну от возможного нападения «противника». «Быстрота при захвате плацдарма и в организации обороны — первое условие успеха», — так учил их майор Кривенко на занятиях по тактике. Николай Иванович Кривенко — прекрасный товарищ. Два последних года в училище сблизили их. И разница в возрасте не помешала. Просил перед отъездом писать ему обо всем.

Ночь по-прежнему стояла над поляной, над окружавшими ее лесами, но привыкшие к темноте глаза уже различали слабые контуры машин и деревьев. На взгорке, обращенном к западу, стучали лопаты. В тишине этот стук странно отдавался в ушах. Копали там, где никто никогда не копал. В сыром, промозглом воздухе, если стук прекращался, текли ароматные струи сигаретного дыма.

В надвигающихся серых бликах Колотов видел ритмично склоняющиеся фигуры солдат. Он обошел позицию, еще раз взвесил, все ли учтено, все ли так, как положено, и присел поодаль на сложенную в несколько раз плащ-накидку. «Еще немного осталось, — сказал он себе и полез в карман за сигаретами. — Еще один урок…» Он хорошо понимал, что это за урок — танки. «Танки справа, танки слева», — вспомнил он слова Жернакова. Хотелось спать. «Перехитрили мы все-таки их», — подумал он о вездеходе. Но радости не было. Очень клонило ко сну. «Полежать бы минуток триста…» И ребята устали. Выдыхаются. Сколько за эти дни выбросили земли! А марш-броски?! А повторяющиеся атаки?! Сегодня утром, вчера, позавчера, третьего дня… Он вдруг вспомнил улыбающееся лицо Саруханова, когда капитан Богачев объявил ему благодарность. А лейтенант Жернаков как сиял вчера! «Все мы люди, все человеки». Колотов посмотрел на часы, соображая, сколько потребуется времени, чтобы закончить работу по оборудованию позиции, и приказал Саруханову, чтобы открыли НЗ. Вскоре услышал приглушенные голоса солдат, приветствующих сообщение об ужине. И опять прикинул в уме, удобно ли размещены на позиции секреты и посты охранения.

Спали под открытым небом на плащ-накидках, постеленных на сучья ольшаника. Такими же плащ-накидками накрылись. Разговаривали мало — усталость валила с ног.

Едва забрезжило утро, Колотов, проснувшись, приподнялся на локте, протер глаза, посмотрел на силуэты кустов в мутной предрассветной мгле. Потом еще раз протер глаза и рывком поднялся, прошел за куст, делая взмахи руками, чтобы согреться. Около окопов, еще не ясно различимых, копошились солдаты — курили, глухо обмениваясь замечаниями по поводу промозглой погоды. Тут же Колотову сообщили, что капитан Богачев вызывает его на связь.

Через полчаса Колотов шагал от бронетранспортера обратно, к окопам. Уже отчетливо были видны кусты ольшаника и дальняя елочка на взгорке, где он обосновал свой наблюдательный пункт. Серая пелена облаков над лесом вдруг расползлась, показав кусок белого неба. Стало тише вокруг.

И вдруг Колотов понял, что никакой тишины нет — тонкий вибрирующий гул донесся со стороны дальнего леса. Гул нарастал с каждой минутой, и откуда-то из-за елочек долетело предупреждающее: «Танки!» Солдаты попрыгали в окопы. Колотов тоже прыгнул в окоп, пристально всматриваясь туда, где узкой просекой уходила в лес холмистая поляна.

Первый танк вырвался на скорости из леса, используя гребень холма, и сразу же как-то неуловимо отвернул вправо, за ним тут же выехал второй, третий — машины шли быстро, отчетливо слышалось рокочущее гудение их моторов. В рассветной мгле они были почти невидимы, изредка покажется покатая башня то в одном месте, то в другом — танки были совсем рядом.

«Самое главное — не пропустить момент… Не пропустить момент», — думал Колотов. Сквозь гудение машин до него донесся голос Саруханова:

— Приготовить гранаты!

Как бы со стороны Колотов отметил: «Саруханов — хороший помощник, мне повезло…»

— Гранаты к бою! — крикнул Колотов.

Первый танк, мчавшийся на скорости к окопу, вдруг замедлил движение и остановился. Рядом, тяжело грохоча разгоряченным мотором, встал второй. В ту же минуту Колотов увидел слева капитана Богачева, размашисто шагавшего вдоль окопов. Рядом с Богачевым был офицер с повязкой на рукаве.

Вечером в тот день, когда Зинаида Трофимовна Сизова побывала в военном городке и так удачно договорилась насчет вывозки картофеля, она получила письмо из Бреста. И вот радости после успешно завершенного дня как не бывало. Какая тут радость, если дорогие тебе люди уходят из жизни! В письме сообщалось, что Шорин Григорий Петрович плох и помирает. А кем был для нее комбат пограничного батальона капитан Шорин — даже ответить не просто. 22 июня сорок первого она осталась одна — семнадцатилетняя девчонка. Одна на всем белом свете. Прибежала в батальон пограничников. А Шорин и слушать ее не хочет: «Мне детей не нужно». Только увидел, что она не уйдет, что уходить ей некуда, немцы рядом, — сдался. «Ладно. Но если пустишь слезу — тут же отправлю в тыл».