Чтение онлайн

– Поцелуй меня, пожалуйста, – шепчет пересохшими губами, и я не могу не выполнить этой надрывной просьбы, потому что сам шизею от поцелуев с ней.

Видимо, Аня испытывает тоже самое. Накрываю губами податливый рот и подтягиваю к себе за бедра. Снова и снова вколачиваюсь в жаркое лоно, пока маленькая не напрягается и не начинает громко вскрикивать на каждом моем проникновении. Впивается ногтями мне в спину и мечется из стороны в сторону, словно ее поджаривали изнутри.

– Давай, малыш, - подбадриваю её и сам качаюсь на грани обрыва.

Мышцы горят, перед глазами темнота и разноцветные пятна. Привстаю и, удерживая стройную талию неподвижной, несколькими четкими глубокими ударами довожу Аню до оргазма. Моя девочка орет, сгребая плед в кулаки, и трясется в моих руках, пока я вспыхиваю, пожираемый самым сумасшедшим пожаром на свете, и медленно оседаю в пепел, продлевая свое и её удовольствие менее резкими движениями внутри пульсирующей плоти.

Аня

Я в какой-то мощнейшей прострации. Тело пылает, словно его лижут языки пламени. Внизу так сильно сжимается, я даже не знала, что такое вообще возможно. У меня никогда в жизни не было такого умопомрачительного оргазма. Чтобы вывернуло всю наизнанку от дикого напряжения, а разряды тока под двести двадцать вольт проникли в самое нутро, разрывая на атомы.

– Отдыхай пару минут, малыш, - слышу хриплый голос Димы на ухо и чувствую, как он выходит из меня.

С трудом открываю глаза, крепко сжимая ноги в попытке успокоить то торнадо, эпицентр которого уже вроде безвозвратно прокатился, но отголоски еще заставляют содрогаться от его мощи. Дима снимает презерватив, завязывает его и бросает куда-то в сторону. Тянется к джинсам, достает пачку сигарет, чиркает зажигалкой. Его лицо освещается от огня, и я могу заметить капельки пота, стекающие по вискам. Укладывается рядом, запрокидывая руку за голову и затягивается.

– Тебе не холодно? – поворачивает на меня голову. Отрицательно качаю головой.

– Разве после такого может быть холодно? – прикусываю губу и подвигаюсь к нему, прибывая в умиротворенной неге. Кладу голову на тяжело вздымающуюся грудь.

– Я мокрый, заяц.

– Я тоже, - подразумеваю совсем другой смысл этого слова и чувствую под щекой хриплый смех Димы, исходящий из глубины легких.

Всепоглощающая эйфория и ощущение бесконечного счастья поселяются в каждой клетке тела, как будто я только что употребила немалую дозу наркотиков. Это первый раз за все дни, когда он смеется. Поворачиваюсь лицом, чтобы увидеть его в этот момент. Наверное, именно после такого состояния и начинается ломка. А сейчас я словно в дурмане, чувствую себя невесомой бабочкой, парящей над самым красивым и божественно ароматным цветком. Правда, вместо запаха пыльцы дым сигарет, но именно он и отравляет зависимостью.

– Дай попробовать, - тянусь к его сигарете.

– Ты никогда не пробовала курить? – подвигает руку ближе, и я забираю ее из его пальцев.

– Пробовала. Даже курила какое-то время. Но только яблочные и ментоловые. А я такие хочу попробовать.

– Зачем?

– Хочу, чтобы потом во рту оставался твой привкус, - подношу к губам и делаю неглубокую затяжку. В легкие дым не проникает, но зато теперь на языке терпко-горьковатый вкус, который еще как минимум несколько часов будет создавать иллюзию Диминого поцелуя.

Возвращаю сигарету и натыкаюсь на серьезный прищуренный взгляд.

– Ань, тебе не надо курить, чтобы чувствовать меня.

– Пытаешься уберечь меня от плохой привычки?

– У тебя уже есть одна плохая привычка – я! Давай на этом и остановимся.

– Ты не привычка, Дим. Выработать привычку можно за двадцать один день, а ты это что-то другое.

Говорю тихо, чувствуя, как часть меня незримым образом перетекает в него. Доверчивость никогда не была моей сильной стороной, и я хочу, чтобы он понимал всю глубину зародившихся чувств не для того, чтобы удержать его, нет. Удерживать мужчину жалостью – убого и ничтожно. На такое способны только неуверенные в себе и слабые. Мне почему-то кажется, что он поймет мою искренность. Именно он воспримет ее не как возможность удержать, а как то, что я готова идти с ним дальше, куда бы он ни пошел, только по одной причине: потому что просто уже не смогу без него.

Вероятно, он именно так все и понимает, так как тушит сигарету о траву, перекатывается на меня и, облокотившись ладонями, смотрит в глаза.

– Где же ты была раньше, Ань?

– Тебя ждала.

Дима склоняется и целует меня. Только на этот раз не грубо и не отнимая волю. Его губы ласкают, гладят, язык возносит в небеса, а руки дарят тепло, исследуют мое тело трепетно, как самую драгоценную находку. Пощипывают соски, сжимают грудь, отправляя нити возбуждения прямо к плоти, и у меня внизу начинает болеть от желания снова ощутить его внутри себя. Мир вокруг превращается в сплошной парад звезд, когда Дима поцелуями прокладывает путь вниз по животу, прикусывает лобок и касается языком плоти. Я дергаюсь, но мужские руки крепко сжимают бедра. Умелый язык находит нужную точку и беспощадно ударяет по ней, поднимая температуру тела до сорока градусов.

Я открываю глаза, распластанная перед миллиардами свидетелей на небосводе, навсегда теперь оставившие в памяти нашу бесстыдную ночь, и снова закатываю их, окутываемая необратимо приближающимся оргазмом. Чувствую, как меня растягивают уверенные пальцы, без преград скользящие внутрь, и не могу сдержать рвущегося из груди стона. Никогда раньше не чувствовала подобного при занятиях сексом. Легкое удовольствие, пара оргазмов. Но то, как меня выкручивает сейчас, не сравнить ни с чем. Будто Диме знаком какой-то секрет, и он осознанно нажимает на моем теле нужные точки, чтобы свести меня с ума.

– Аня, девочка, кончай, иначе я взорвусь сейчас оттого, как ты течешь по моим пальцам, - от дерзких слов у меня по телу бежит судорога.

Узел внизу скручивается все сильнее и сильнее, грозясь разорваться и разодрать меня на ошметки, и я уже не замечаю, как сама лихорадочно двигаюсь навстречу его пальцам и языку. Кожа горит, мышцы подрагивают, и я до боли впиваюсь ногтями Диме в руки. Распахиваю глаза, когда необратимая волна сносящего все на своем пути наслаждения захватывает меня в воронку и выжимает до последней капли. Кажется, я кричу, или это звон в ушах, не могу разобрать потерянная за гранью реальности.

А потом Дима переворачивает меня на живот и входит сзади резким ударом так, что я вопреки всем возможным объяснениям снова кончаю и дрожу под его тяжелым телом.

– Ох, ты ж, - надорванным голосом мне в шею, а потом чувствую зубы на своей лопатке.

Тело подрагивает, когда он начинает проникать в меня глубже, выходит и снова заполняет собой, растягивая, и мне кажется, мое тело больше мне не принадлежит. Оно полностью подстроено под его собственное и слушается с этого дня только Диму. Сколько раз я еще билась в крепких руках, выносимая сумасшедшими оргазмами, я перестала считать. Дима был жадным и неутомимым. Нежным и грубым. Властным и дарящим то, чего так требовало все мое существо. Он захватил в плен не только мое тело, но в придачу забрал еще и душу с сердцем.

Дима

Заяц уснула уже ближе к утру. Я отнес ее обессиленную и свернувшуюся котенком на моих руках в дом. На этот раз плюнул на хозяев и пошел по коридору. Уложил маленькую на кровать, нашел в шкафу еще одно одеяло, укрыл и еще минут десять тупо сидел рядом, сторожа ее сон. Какая же она открытая, искренняя моя девочка, настоящая. А чувствительная какая! Я думал, у меня мозги вывернутся наружу от ее надсадных стонов и отзывчивости. Где-то в глубине замаячила ревность к мудаку Кириллу за то, что видел ее такой же, и захотелось вернуться и набить ему рожу. Когда не знаешь о бывших, всегда дышать проще. Они вроде есть, но остаются незримой догадкой, а вот если знаком лично, то картинки сцен их вместе невольно отравляют воображение.