Чтение онлайн

Я не стала спорить, тем более сил, даже на разговоры, уже не оставалось.

Все воскресенье пришлось следовать правилам моей самоназначенной сиделки, по максимуму соблюдая покой и обматывая лодыжку эластичным бинтом каждый раз, когда появлялась необходимость сделать более двух шагов. Так что к началу рабочей недели я была пусть не огурцом, но передвигалась самостоятельно и вполне бодренько.

Понедельник подтвердил свое звание тяжелого дня. С самого утра я не находила себе места, не могла сосредоточиться на работе — все мысли были заняты Аней и тем поцелуем. Я повела себя грубо, да. Ну а она чем думала? Кто же так делает вообще? Несколько раз порывалась подойти и поговорить, но неизменно возвращалась, не сделав и пары шагов в сторону приемной, пока Лариса, уставшая наблюдать мои метания, не прикрикнула на меня:

— У тебя работы нет, что ли? Тогда иди в архив. Там помощь нужна была.

Я, с отчаяньем утопающего, ухватилась за этот благовидный предлог избежать сложного разговора, и, с разрешения Романа Анатольевича, в последующие дни по несколько часов помогала Надежде Алексеевне, нашему архивариусу, сортировать документы, подлежащие уничтожению и подшивать переданные в архив.

Она оказалась женщиной степенной, неторопливой, и в ее царстве стеллажей и папок, где каждая бумажка имела свое место, эмоции сами собой начали утихать, а мысли обретать стройность и упорядоченность. Главное, этот акт волонтерства позволял мне оттянуть неприятный разговор. На третий день Надежда Алексеевна не выдержала.

— И почему мне кажется, что ты здесь прячешься? — женщина взглянула на меня поверх очков, которые держались на самом кончике носа.

Эти очки, похоже, были ее гордостью, и казались самой примечательной деталью образа — узкие стекла, по форме напоминающие крылышки стрекозы, металлическая оправа и длинная блестящая цепочка, закрепленная на заушниках. Я молча изучала звенья этой цепочки, не зная, что ответить на такой простой вопрос. Да, прячусь. Потому, что трусиха.

— Ну что Вы! Конечно нет. От кого бы мне прятаться? Я просто помочь хочу.

— Как скажешь, — она устало вздохнула, закрывая журнал, в который вносила информацию о полученных документах, — Считай, что мы закончили, можешь идти.

— А если прячусь?

— А если прячешься, то тоже хватит уже, пора идти и что-то делать. Обидел кто-то?

— Нет. Это скорее я обидела, а теперь не знаю, как поговорить.

— Языком поговорить, через рот, как вы сейчас изъясняетесь. Чем дольше тянешь, тем сложнее будет. Завтра же и поговори.

Но завтра поговорить опять не вышло.

13. Подстава

Четверг начался по-дурацки. Полночи я гоняла мысли в голове, и уснуть смогла только ближе к утру. И конечно же, отключив будильник, сразу же провалилась обратно в дрему, а очнулась почти через час. В спешке привела себя в порядок, закрутив волосы в невнятную гульку и почистив зубы прямо в комнате — на туалет и душ времени уже не оставалось, что уж говорить о макияже.

Первым, что я увидела, выбегая из комнаты — надпись «лизбуха» черным перманентным маркером на двери. Светке видеть такое точно не стоило — у нее и без малолетних дебилов хватает поводов для переживаний. Пока искала спиртовые салфетки в шкафчике, пока оттирала буквы, насмерть въевшиеся в ламинированное покрытие, опоздание стало совсем неприличным.

О привычной уже пешей прогулке до офиса пришлось забыть, и бежать на остановку. Настроение, и без того не самое радужное, скатилось ниже некуда. Света скоро съедет, а одна я в поле не воин, как бы ни храбрилась. Шепотки и хмыканье в спину еще ладно, но это уже провокация. Не пришлось бы опять искать новое жилье.

Довелось мне три года назад видеть похожую ситуацию со стороны, там девочку после нервного срыва забрали домой родители, оформив академ, а позже и вовсе перевели куда-то. Конечно, мне не семнадцать, как было Ксюше, а Аня не Эдик, который сам распространял грязные слухи о доверившейся ему влюбленной девчонке. Но шакалов, готовых загрызть любого, и здесь хватает.

Ксюше тоже не сразу начали свистеть вслед и делать непристойные предложения. Сначала были смешки, которые она то ли не замечала, то ли не обращала внимания. Потом соседки по комнате стали демонстративно ее игнорировать. А через пару недель девчонки на кухне демонстративно обсуждали, где и когда «Ксюша сосала Эдику», и в каких позах «давала». Как там мама говорила? «Не обращай внимания, подразнят и отстанут». Отстанут, как же.

Погода с утра тоже не радовала — ветер, небо сплошь затянуто серыми, набрякшими влагой облаками. Настя в тот день была в отгуле, Саша куда-то спешно выскочила, чуть не сбив меня в дверях и долго не возвращалась, поэтому мы с Ларисой остались в кабинете вдвоем. Она была с самого утра сама не своя, не болтала, и странно суетилась. Поэтому я даже порадовалась, когда Лариса попросила меня отнести документы в бухгалтерию — от цифр уже глаза в кучу, а так можно немного развеяться.

А по возвращении в кабинет я застала там начальника, который выглядел очень недовольным. Морщина между бровей углубилась, глаза были прищурены, даже ноздри немного раздувались. Казалось, он вот-вот дыхнет огнем, как дракон из сказки. Лариса при этом выглядела растерянной и виноватой, и со скорбным выражением лица перебирала документы на своем столе.

— Мне не важно, кто именно виноват, но это просто бардак! Как можно было потерять запрос? — он обернулся ко мне и полыхнул взглядом, — Еще в пятницу он зарегистрирован во входящих и отписан на наш отдел, а вчера был крайний срок исполнения.

— Ника, посмотри, может у тебя в документах? Запрос Центробанка, от пятнадцатого, — Лариса шустро юркнула к моему столу и начала ловко перебирать пальчиками стопку документов, лежащую с краю. Никакого запроса там точно не было, только внутренние документы.

— О, вот он, точно, — Лариса охнула, поднимая на меня глаза, — только как он к тебе попал? И почему ты мне не передала? Ох, Роман Анатольевич, это я виновата, — она проникновенно посмотрела разгневанному начальнику в глаза, — она же еще не все знает, наверное, просто упустила. А я должна была сама все поступившие документы проверить. Не знаю, как так вышло.

Я была в состоянии только хлопать глазами. Пыталась вспомнить, как эта бумажка могла оказаться на моем столе, но не могла. Накануне вечером Аня документы приносила, а я морозилась, делая вид, что увлечена работой, даже не подняла глаз от монитора. Документы я просматривала или нет? Но запрос с прошлой недели, он должен был поступить раньше.

— После того, как отправите ответ, жду от вас обеих объяснительные. Это детский сад какой-то! — начальник по очереди полоснул по нам обеим взглядом, развернулся на каблуках и покинул кабинет.

Повисшая тишина пригвоздила меня к стулу. Я ведь не могла пропустить важный документ? Или могла? Может, Аня могла что-то перепутать? Но мне ведь такие запросы никогда не передавали, только внутренние.

— Лариса-а-а, — я нерешительно отвлекла наставницу, уже погруженную в работу с головой, — все совсем плохо, да?

— Банк может на штраф нарваться, за нарушение сроков, — она сосредоточенно смотрела в монитор и ожесточенно щелкала мышкой, — надежда только на Романа Анатольевича. Если ему навстречу пойдут, отделаемся предупреждением.