Чтение онлайн

Итан поставил меня на пол, но не отпустил. Мы стояли, тяжело дыша, улыбаясь как сумасшедшие.

— Я думал, он все поймет, — признался он, все еще держа меня за руки.

— Я тоже, — выдохнула я. — Кажется, мы зашли слишком далеко с этими муравьями.

— Муравьи были гениальным ходом, — он серьезно посмотрел на меня. — Мэриэм, то, что ты сделала… не только с книгами. Ты изменила все здесь. И… меня.

Он притянул меня к себе и поцеловал. Это был не поцелуй страсти или гнева. Это был поцелуй признания. Равного равным.

Когда мы наконец разъединились, я прошептала: — Теперь что? Он ведь не поверил нам на самом деле. Просто… отложил разбор полетов.

— Я знаю, — он провел рукой по моей щеке. — Но теперь мы будем разбираться со всем вместе. Как и положено… соучастникам.

В дверь просунулся любопытный пятачок и раздалось веселое хрюканье. Хрюша, видимо, решил, что пора присоединиться к празднованию.

Итан рассмеялся.

— И со своим свинским двором, конечно.

Я посмотрела на него — на своего неидеального, сурового, но становящегося все ближе принца, на безумного управляющего, прячущегося за дверью, и на поросенка, путающегося под ногами. Это был мой замок. Моя странная, сумасшедшая, но моя семья.

И я была готова защищать ее до конца. Даже если для этого пришлось бы сочинить еще не одну сказку о муравьях-бухгалтерах.

Эйфория от успешного надувательства герцога длилась ровно до утра следующего дня. А потом наступило похмелье — не алкогольное, а стратегическое.

Первым пришел Орик. Он стоял на пороге моей комнаты с видом человека, который только что увидел призрака собственной бухгалтерской книги.

— Льера, — его голос дрожал. — Мы… мы возможно перестарались.

— В каком смысле? — я отложила в сторону расчеты по продаже шерсти, предчувствуя недоброе.

— Герцог… он просит подробный отчет о «методике оценки психологического климата при приглушенном освещении». Для представления императору. Как передовой опыт.

Я уставилась на него в немом оцепенении.

— Он что, серьезно?

— И это еще не все! — Орик чуть не зарыдал. — Он интересуется «логистическими моделями муравьев»! Спрашивает, не могли бы мы разработать на их основе пособие для офицеров по снабжению!

В голове у меня пронеслись картинки: суровые бородатые вояки, склонившиеся над схемами муравейника, и Итан, который лично меня прибьет к этим схемам самым большим гвоздем.

— Ладно, — вздохнула я, чувствуя, как трещит по швам мой статус гениальной управленщицы. — Скажем, что это новейшая секретная разработка замка фон Тайлоров. Раскрыть методики не можем, иначе наши конкуренты… э-э-э… другие муравьи… получат преимущество.

Орик посмотрел на меня с безграничным обожанием и ужасом.

— Вы гений, льера. Абсолютный, бесстыжий гений. Я записываю.

Он умчался, бормоча что-то о «патентах на насекомых».

Следующей проблемой стала Амалия. Похоже, наш триумф в библиотеке окончательно убедил ее, что я — не случайная вспышка на интеллектуальной карте мира, а полноценный черный лебедь, которого нужно как можно скорее ощипать.

Она затеяла изощренную месть. Женскую. А именно — решила доказать, что я плохая, нерадивая хозяйка, не следящая за чистотой в замке.

Сначала в супе у герцога нашли пуговицу. Потом в постель графа Фалька якобы заполз паук размером с небольшую собаку. А затем в будуаре самой Амалии обнаружилась пропажа — пропал один из дорогих жемчужных серег.

— Это просто ужас! — рыдала она, собрав на экстренное совещание меня, Итана и своего отца. — В замке завелись воры! Или… или это кто-то из слуг! Льера Мэриэм, вы же так строго следите за порядком. Как такое могло произойти?

Я смотрела на ее актерские слезы и чувствовала, как во мне закипает праведный гнев. Она что, думала, я в детских садах на групповых истериках не тренировалась?

— Милая Амалия, — сказала я с сочувственным видом. — Я прекрасно понимаю твое горе. Потерять такую красоту… Но не торопись обвинять слуг. Часто мы сами, в спешке, кладем вещи в самые неожиданные места. Ты не помнишь, возможно, ты носила эти серьги на… прогулке в свинарник? Хрюша обожает все блестящее. Может, он принял жемчуг за диковинную зернышку?

Амалия побледнела. Идея копаться в навозе в поисках серег явно не входила в ее планы.

— Я никогда не подхожу к этому… животному!

— Тогда, — я сделала многозначительную паузу, — мы, конечно, устроим тотальный обыск. С участием всех без исключения. Начнем, естественно, с гостевых покоев. Чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения в нашей непредвзятости.

На лице герцога мелькнула улыбка. Он все видел и понимал. И, кажется, получал от этого невероятное удовольствие.

— Прекрасный план, льера Мэриэм. Амалия, моя дорогая, не расстраивайся. Если серьга не найдется, я подарю тебе новые.

Итан, молча наблюдавший за сценой, подошел ко мне, когда герцог с дочерью удалились.

— Ты думаешь, она сама это подстроила?

— Я уверена в этом. Она пытается меня подставить. Надо будет предупредить Кристину и других девушек, чтобы были начеку. А то еще «найдут» пропажу в их сундуках.

Вечером я отправилась на кухню, чтобы проверить запасы и заодно поднять боевой дух команды после истории с пуговицей. На обратном пути меня ждал сюрприз.

В полумраке коридора кто-то натянул веревку. Я, потеряв равновесие, полетела вперед с грацией перепуганной туши, уже мысленно прощаясь с целыми костями. Но вместо каменных ступеней я рухнула на что-то твердое, теплое и… знакомо пахнущее холодным воздухом и кожей.

— Ты всегда так приветствуешь мужа, возвращающегося с ночного дозора? — раздался над моим ухом низкий голос.

Итан поймал меня на лету. Его руки крепко держали меня, прижимая к его кольчуге.

— Я… меня… кто-то натянул веревку! — выпалила я, все еще не пришедшая в себя.

Он мгновенно отпустил меня, отступил на шаг, и его лицо стало жестким. Он осмотрел темный коридор, потом наклонился и поднял с пола тонкий, почти невидимый в темноте шнур.

— Это не случайность, — прорычал он. Его глаза в темноте блестели, как у хищника. — Это ловушка.

Мы стояли в темноте, и напряжение между нами, обычно игривое или саркастическое, вдруг стало густым и серьезным. Он все еще держал меня за руку, а другой сжимал тот злополучный шнур.

— Кто? — спросила я шепотом. — Амалия? Фальк? Кто-то из слуг?

— Не знаю, — его голос был тихим и опасным. — Но теперь они имеют дело не только с тобой. Со мной.

Он не отпускал мою руку, ведя меня по темному коридору к моим покоям. Его шаги были бесшумными, а мои — дрожащими. Впервые за все время я почувствовала не абстрактную угрозу этого мира, а совершенно конкретную и осязаемую. И одновременно — столь же конкретную защиту.