Чтение онлайн

Это было высшей похвалой.

— Спасибо, матушка.

— Завтра займемся водопроводом в северном крыле, — добавила она, отхлебывая вино. — Там трубы текут так, что пора заводить лодку.

Я застонала и положила голову на стол.

— Я не знаю ничего о водопроводе!

— А я знаю, — сказала она просто. — Я научу. Ты быстро учишься.

В этот момент в зал вбежала запыхавшаяся Кристина.

— Льера! Льера! Беда!

— Опять Хрюша? — вздохнула я, представляя, что он теперь сожрал.

— Хуже! Возничий вернулся из деревни! Говорит, к нам едет… лекарь Гурий! Тот самый, который работал с Лизой! И он не один, с ним какие-то люди!

Ледяная струя пробежала по моей спине. Лекарь Гурий. Сообщник Лизы, которого Итан после разоблачения выгнал из замка пинком под зад. Он должен был исчезнуть навсегда. Что ему нужно здесь сейчас? И с кем?

Льера Брошка нахмурилась.

— Гурий? Этот ядовитый червь? Зачем он возвращается?

— Он говорит, — перевела дух Кристина, — что имеет официальную жалобу. На льеру Мэриэм. В суд баронов. Он обвиняет ее… в колдовстве.

Тишина в зале стала густой и звенящей. Даже Хрюша, забежавший в зал, замер на пороге.

Колдовство. Самое страшное, самое неопровержимое обвинение в этом мире. Обвинение, которое не прощали даже королевским особам. И Гурий, профессиональный интриган и знаток ядов, идеальный свидетель.

Мой замок, моя новая жизнь, мое недавно обретенное счастье — все это вдруг повисло на волоске.

Я медленно выпрямилась и отпила вина. Рука не дрожала.

— Пусть приезжает, — сказала я голосом, который вдруг стал очень похож на голос Итана. — Примем его по всем правилам гостеприимства. И подготовим… достойный ответ.

Внутри все сжималось от страха. Но на поверхности я была спокойна. Я уже не была той испуганной женщиной в чужом теле. Я была хозяйкой замка фон Тайлоров. И я была готова защищать свой дом. Любыми способами.

Тишина в зале повисла густая, как похлебка в постный день. Даже Хрюша, чувствуя напряжение, притих и уткнулся пятачком в мою ногу.

Колдовство.

Слово ударило по ушам громче, чем набатный колокол. В моем мире это было бы смешно. Анекдотом про суеверных деревенщин. Здесь, в этом суровом средневековье с его темными законами, это был смертный приговор. Огненный, с предварительными пытками.

Льера Брошка первой оправилась от шока. Ее лицо стало каменным. — Колдовство? — ее голос прозвучал ледяной сталью. — Этот выжатый лимон осмеливается?.. После того, как его уличили в соучастии в отравлении льеры? — Он говорит, что имеет свидетелей, — прошептала Кристина, вся бледная. — Из деревни. Тех, кого вы… лечили своими странными способами.

Вспомнилось. Да, я советовала им кипятить воду, делала примитивные перевязки, объясняла основы гигиены. Для них, видевших только кровопускания и заговоры, мои «знания, почерпнутые из древних фолиантов библиотеки фон Тайлоров» (как я скромно это называла), и правда должны были смотреться как нечто невероятное.

— Он не один, — добавила Кристина. — С ним двое. Один — какой-то тощий монах с черными глазами. Другой… — она сглотнула, — барон Отто.

Вот это был уже по-настоящему плохой знак. Сосед, с которым у нас были, мягко говоря, напряженные отношения после истории с его бараном и подложенной свиньей. Его присутствие означало, что у Гурия была не просто блажь, а серьезная политическая поддержка. Барон Отто явно решил воспользоваться отсутствием Итана, чтобы под шумок свести старые счеты.

Льера Брошка тяжело поднялась.

— Что ж, — сказала она, выпрямляя спину. — Примем незваных гостей. Орик, вели подать в малый зал. Хлеб-соль. Пусть не говорят, что фон Тайлоры нарушают законы гостеприимства. Кристина, помоги мне сменить платье. Надо выглядеть… соответствующе. Мэриэм, — она повернулась ко мне, и в ее глазах горел знакомый боевой огонь. — Ты главная. Но молчи, пока я не дам знак. Дай им выговориться. Пойми, что им нужно.

Я кивнула, глотая комок страха в горле. Мои руки были ледяными. Я мысленно благословляла льеру Брошку и те долгие часы, что я провела в библиотеке, штудируя сухие юридические фолианты. Обвинение в колдовстве должно было рассматриваться Советом баронов. Но сначала обвинитель должен был представить доказательства хозяину замка. Наша задача была — не дать этим доказательствам уйти за стены Тайлорхолда.

Через полчаса мы сидели в малом зале за длинным дубовым столом. Я — во главе, в темном, строгом платье, с собранными волосами. Льера Брошка — по правую руку, вся в черном, как ворон, ее пальцы сжимали резные ручки кресла. По левую — капитан Марк, мрачный и непроницаемый, положив руку на эфес меча.

В зал вошли они.

Лекарь Гурий, которого я видела лишь мельком в день моего «отравления», постарел и осунулся. Его глаза бегали по сторонам, не решаясь встретиться со моим взглядом. Но в них читалась злоба и решимость загнанного в угол зверя.

Рядом с ним шел монах. Высокий, костлявый, в потертой рясе. Его лицо было аскетичным и жестким, а глаза — темными, бездонными колодцами, в которых не читалось ничего, кроме холодного фанатизма.

И замыкал шествие барон Отто. Тот самый, с бараном и свиньей. Краснолицый, дородный, он старался выглядеть важно и возмущенно, но в его маленьких глазках читалось простое удовольствие от происходящего бардака.

— Льера Мэриэм фон Тайлор, — начал Гурий, не дожидаясь приглашения сесть. Его голос дрожал, но был наполнен ненавистью. — Я пришел сюда по велению совести и перед лицом Господа! — Перед лицом Господа обычно входят в храм, а не в чужой замок с обвинениями, — холодно парировала льера Брошка. — Ты забыл правила приличия, Гурий. Или тебя выгнали так давно, что ты забыл и дорогу?

Гурий смутился, но монах положил ему на руку свою длинную, белую, почти прозрачную кисть.

— Мир дому сему, — произнес монах тихим, сипящим голосом, который, казалось, исходил из-под земли. — Я — брат Малахий, из ордена Святой Инквизиции. Мы здесь не для препирательств. Мы здесь для установления истины.

Ледяной комок в моем животе стал еще больше. Инквизиция. Вот это уже был серьезный противник.

— Лекарь Гурий обвиняет льеру Мэриэм в использовании дьявольских практик, — продолжил монах. Его черные глаза уперлись в меня, словно буравчики. — Он утверждает, что она исцеляла больных с помощью странных ритуалов, используя неведомые снадобья и порошки. И что именно ее колдовство стало причиной смерти льеры Лизы, а не яд, в котором он, Гурий, был ложно обвинен.

Это был красивый ход. Оправдать себя, обвинив меня.

— Это ложь! — вырвалось у меня. — Лиза сама пыталась меня отравить! И Гурий ей помогал! Это доказал мой муж!

— Твой муж, — вступил барон Отто, наконец-то найдя повод вставить слово, — отсутствует. А его пристрастность очевидна. Он находился под твоим чарами, женщина. Все видели, как он изменился после твоего… выздоровления.

— Какие доказательства? — перебила его льера Брошка, ее голос резал воздух как бич. — Голословные обвинения — клевета. И за нее полагается отсечение языка. По статье 14-й Кодекса чести баронов, если я не ошибаюсь.