Чтение онлайн

— Что ты хихикаешь? Не вижу никакого повода для такого саркастического смеха.

…Счастливо они прожили лет… пять. Да. Юная любовь оказалась не очень уж крепкой. Но к тому времени все трое подружились и стали настоящей семьей, может, потому и не сложились у них романтические отношения — девушки искренне полюбили парня, как брата, и он отвечал им взаимностью.

Такой дружной семьей они прожили следующие триста лет. К сожалению, потом на их след напали охотники… Вампира они убили сразу, а сестер долго держали в секретной тюрьме, но им удалось притупить бдительность стражей и сбежать. Увы, с тех пор вид друг друга напоминал им о потерянном брате, так что они разъехались в разные концы света, строя каждая свою жизнь, но связь они поддерживают и обе прекрасно устроились, основав свои кланы.

— Вот такой вот счастливый конец, а если бы ты не перебивала, рассказ бы получился куда более аккуратным.

— Извини, но из этой истории явно видны уши той самой «Прекраснейшей и трагичнейшей истории любви», или как там ее.

— Само собой, эта история и стала основой. Но Шекспир все переврал, для красного словца.

— А ты давно знаком с Анной?

— Да, уже лет пятьдесят. Милая девушка, до сих пор выглядит на пятнадцать. И это — единственное, о чем она жалеет.

Я с непониманием посмотрела на вампира.

— Что обратилась слишком рано. Теперь она вечно юна, а с лицом невинной пятнадцатилетней девушки довольно сложно управлять империей. Хотя, конечно, став вампиром довольно быстро избавляешься от привычки судить людей по внешности.

— Почему нет, я могу организовать нам ужин на четверых. Сейчас у нее есть какой-то бой-френд, — пояснил вампир на мой вопросительный взгляд.

— Человек?

— Вроде бы. Я созвонюсь с ней завтра.

— Почему не сегодня?

— У меня есть более интересные планы на эту ночь, — голос вампира приобрел волнующие нотки, а рука скользнула по моему бедру.

— Выключи свет, — тихо произнесла я, и уже через миг окунулась в будоражащую воображение темноту, отдаваясь на волю ощущений.

Мою первую безумную любовь звали Миша. Мне было тринадцать, ему — на четыре года больше, и, хоть я и была вполне миловидной, семнадцатилетнему ученику выпускного класса ученица восьмого класса была не нужна и совершенно не интересна. Я же вечерами напролет рыдала, драматично лежа в кровати и слушая самые грустные песни, какие могла найти. Хитом моей грусти всегда была «Восьмиклассница» в исполнении Ильи Лагутенко. Было, с одной стороны, очень обидно — у меня давно была собственная помада и шикарные сапожки на каблучке, да и поговорить со мной было о чем и помимо уроков. Но с другой — песня мне давала надежду. Голос взрослого певца, липкий и сладострастный, и сам текст песни явно намекали, что герой — старше своей подруги. А раз ей повезло — почему не повезет мне?

Так что я рыдала. Ровно с восьми до девяти вечера. Потому что сначала нужно было выучить уроки и приготовиться к школе. А ложиться надо было пораньше, чтобы не было красных опухших глаз — вдруг мой любимый увидит меня, нужно выглядеть идеально!

Отрыдав, я умывалась, делала питательную ночную маску и ложилась спать. А утром вставала на час раньше, чтобы успеть перед школой сделать неуклюжий по-детски макияж, с которым я казалась себе такой по-взрослому обворожительной и сексуальной. Тем более, школьная форма всех делала безликими клонами, нужно было постараться, чтобы выделиться и при этом не нарушить правил.

Время шло. Вот уже прозвенел последний звонок, и песня для меня стала неактуальной — я закончила восьмой класс. А мой любимый и вовсе выпустился из школы, и теперь увидеться с ним я смогу лишь чудом — я даже не знала, в какой ВУЗ он поступил.

Наверное, мое отчаянье заставило мироздание последний раз пересечь наши с ним пути так удачно…

Я прекрасно помню тот день. Шестое июня, день рождения Пушкина. Я забежала в школу — взять дополнительные материалы для занятий летом. Будучи не по годам умной, я прекрасно понимала, что это в масштабе нашей школы я — лучшая из лучших. Но у нас даже на олимпиады никого не посылали — «не тот уровень». Так что я старалась самостоятельно подтянуть себя до «того» уровня, чтобы без проблем поступить в хороший университет и продолжить там учиться на «отлично».

В школе стояла мертвая тишина — в разгаре был очередной экзамен, и я села на лавочку возле учительской, чтоб не пропустить нужных мне учительниц, и уткнулась в телефон. Листала новости, лайкала посты, и вдруг кто-то тяжело упал на скамейку рядом со мной.

— Да вы все идиоты! И тесты ваши идиотские! — несмотря на едва сдерживаемую ярость, я узнала этот голос. Сколько долгих школьных дней я мечтала услышать его так близко — и вот моя мечта сбылась.

Дрожащими руками я убрала телефон в карман, стараясь не суетиться и выглядеть спокойной, и подняла глаза.

Миша сидел так близко, что бедром длинной ноги задевал мое колено. Даже сидя он был почти на голову выше меня. Правда, выглядел сегодня он не очень хорошо: на щеках разлился лихорадочный румянец, лоб покрывала испарина, а взмокшие волосы были растрепаны.

— Не нужен нахрен мне ваш английский! Отстаньте от меня!

Эти крики, как и предыдущие, адресовывались нескольким хорошеньким девушкам, видимо, сдававшим экзамен вместе с ним, и скромно стоявшей за их спинами учительнице иностранных языков. Помолчав, девушки перекинулись парой слов так тихо, что до меня донесся лишь неразличимый шум, пожали плечами и ушли. Учительница осталась. Она старалась выглядеть спокойно, но пальцы, украшенные аккуратным маникюром и парой тонких, изящных колец, нервно теребили папку, которую она держала в руках. Когда она заговорила, ее голос тоже выдал ее волнение:

— Михаил, у вас никогда не было особых способностей к языку, и я вас отговаривала от этого экзамена. А теперь уже, простите, поздно пить Боржоми. — Учительница смотрела на Мишу, строго сведя брови. Затем она перевела взгляд на меня, и выражение ее лица тут же изменилось. Меня она обожала. — Леночка, добрый день! Все материалы готовы, можете подождать здесь, у нас сейчас небольшое совещание, и я вам все отдам и объясню, что делать. — Она ласково улыбнулась мне, как родной, и скрылась за дверью кабинета.

В обычный день я бы замерла и уткнулась в телефон, боясь даже посмотреть снова в сторону Миши. Не знаю, что мной двигало. Возможно, острое, терпкое чувство — вот он, мой последний шанс. Упущу его — и про Мишу можно будет забыть. И я заговорила.

— Чего это Иннеса Владленовна? — произнесла я совершенно обыденным тоном, хотя внутри меня все напряглось и дрожало, словно перетянутая струна, готовая лопнуть от малейшего неосторожного прикосновения.

— Да пошли они все! — махнул рукой Миша и совершенно несоблазнительно сплюнул на пол.

Я растерялась, лихорадочно пытаясь выдумать еще одно предложение, но произошло очередное чудо: Миша заговорил сам.

— Как меня достали эти экзамены! Нахрена они мне? Я уже поступил в технарь на автослесаря, за бабло, конечно, а не бесплатно, и на мои результаты ЕГЭ там плевать. Мать уже заплатила половину, и даже если по этим долбанным экзаменам у меня будут нули, меня все равно возьмут. Автослесарь — крутая специальность! — Миша потянулся, мечтательно заложив руки за голову и откинувшись назад. Его длинные вытянутые ноги перегородили пол-коридора, мешая идущим к выходу выпускникам, но Мишу это совершенно не беспокоило. — Чинить тачки, прокачивать их, ставить мощное музло! Вот настоящая работа для пацана!