Чтение онлайн

Но все равно ожидание тянулось мучительно, словно изощренная пытка.

Я ждала, какой мне вынесут приговор.

И лишь когда солнце снова показалось в моем окне я поняла, что беспокоиться нужно не только за себя. Не могло такого быть, что вампир оставил меня больше, чем на сутки. Теперь я беспокоилась еще и за него.

Я выключила телевизор и неподвижно лежала на кровати, вся обратившись в слух. Я слышала соседей, людей на улице, проезжающие машины. Я слышала бегающих во дворе собак и голубей, воркующих на чердаке. Я слышала голоса, доносящиеся из соседнего дома. Но вампира слышно не было.

Так я встретила второй закат своего заточения.

А спустя несколько часов услышала звук, который заставил мое сердце биться быстрее — от надежды и страха одновременно. Это был он, мой вампир — таких легких шагов не бывает ни у кого из людей. Он приехал на такси, медленно вошел в подъезд, словно опасаясь чего-то, и так же медленно поднялся на мой этаж. Его шаги были неровными, словно он… хромал? Разве может вампир хромать?

Возня у замка. Будто кто-то не может никак попасть ключом в замок. Наконец, дверь открывается, хромающие шаги проникают в квартиру. Слышу, как закрываются все имеющиеся замки на двери — даже стальной засов, который я установила после волны ограблений в нашем районе, но перестала пользоваться уже спустя пару месяцев.

Я задержала дыхание. Вместе с вампиром в квартиру проник запах крови. Много, очень много крови — его и еще как минимум четырех человек. А это значит…

— Охотники… напали на наc… Все убиты… Лиза…

— Я… не могу… — прошептал вампир, и я с ужасом увидела, как его глаз закатывается. Из последних сил он прошептал: — У них… оружие… — и упал безжизненным телом рядом со мной.

«Не те времена, не те, не те. Раньше такого не было. Раньше было по-другому… Кто бы раньше этих… этих… эту шушеру пустил в приличное место! Шушера!»

Это слово она обожала. За свою жизнь она сменила множество хобби, но лингвистика и все, связанное с языками, навсегда остались ее любовью. Особенно она любила выискивать редкие, устаревшие слова особого звучания. «Шушера» оказалось как раз таким. Ей казалось, что и звучание его, и ритм, и сочетание шипящих звуков идеально передают смысл. Так что она использовала его при каждом удобном случае.

Кафе же считалось «приличным местом» по единственной причине, которую она принимала в расчет: ей здесь нравилось практически все — и интерьер, и манера, с какой держали себя официанты, и скромные немногочисленные блюда. И поэтому кафе было причислено к «приличным» и удостоено регулярных визитов.

Она вздохнула, стараясь, однако, «держать лицо». Выглядеть стоило обычно –пресыщенная горожанка за чашкой модного кофе.

Рядом мелькнула тень, и она с радостью предвкушения подняла голову навстречу — но это оказался совсем не тот, кого она ждала. Молодой мужчина бесцеремонно уселся на свободный стул, и теперь смотрел на нее — с вызовом и явным сексуальным желанием в глазах. Она почувствовала, как ярость захлестывает ее огненной волной, и не сдержалась:

— Пшел вон, смерд! Мразь! Как ты посмел подойти ко мне!

От ненависти и презрения, которые она вложила в эти слова, произнесенные негромким голосом, мужчина подскочил, с грохотом уронив стул, побледнел, но тут же пошел алыми пятнами — ее слов никто не слышал, а вот стул привлек внимание посетителей, и на мужчину со всех сторон летели укоризненные взгляды. Здесь не принято было устраивать шум.

Он торопливо поставил стул на место, бормоча бессвязные извинения, и зачем-то поклонился незнакомке на прощанье…

Позже, рассказывая эту историю друзьям, он никогда не называл ее иначе, как «чика» или «соска с айфоном». Но в голове билось другое слово. Королева. Не та картонная ширма, что и сейчас еще оставались в странах с видимостью монархии, нет. Настоящая королева, владычица мира, что одним движением руки могла обречь на смерть города, народы, страны… Он похабно матерился, описывая ее внешность, но навсегда запомнил одно: он встретил невероятную женщину, и должен благодарить судьбу, что ушел от нее живым.

Женщина тем временем вернула на лицо маску девятнадцатилетней бездельницы и собралась снова равнодушно пить кофе маленькими глотками, идеально ухоженным пальчиком с матово-черным ногтем листая новости в айфоне последней модели, но услышала смех за спиной — и тут же узнала его, и с облегчением рассмеялась вместе с ним.

— Развелось всякой…

— …шушеры! — закончили они хором, и она поднялась со стула, чтобы заключить мужчину в крепкие объятия, прижимаясь щекой к его щеке и стискивая его руками изо всех сил.

— Влад! Как я рада! Кажется, мы тысячу лет не виделись!

— Да ну что ты, Лиз, всего-то пару лет. Тем более, я подписан на все-все твои профили. Даже секретный инстаграм.

Женщина засмеялась низким, сексуальным смехом — видно было, что она польщена и довольна таким вниманием.

— Как ты нашел его, Пинкертон?

— Лучше говори — Шерлок. Великий англичанин снова в моде, неужели ты пропустила?

— Предпочитаю иногда быть не модной, а уникальной, — она ласково улыбнулась Владу, отпуская его, и махнула ему на совсем недавно освободившийся стул.

— Рассказывай.

— А можно мне кофе?

Он медленно листал меню, расспрашивал официанта о сортах и вкусах — явно тянул время, и от нее это не укрылось. Она смотрела на него, с легкой укоризной приподняв бровь, и когда он наконец сделал заказ, произнесла:

— Смысл сейчас тебе тянуть время? Это же тебе нужна моя помощь.

Он вздохнул. Взъерошил короткие волосы, потер лицо. Она почувствовала раздражение.

— Влад, ты серьезно? Подбираешь слова — для меня? Когда мы с тобой голые плавали в Мертвом море, а потом лежали под звездами, одни на десятки километров вокруг — я думала, ты уже тогда понял, что со мной это все — лишняя мишура. Избавься от нее и расскажи все как есть.

Он снова вздохнул.

— Лиз. Я хочу поговорить о той девушке…

— Той самой девушке?

— Ты знаешь?

— Слухи доходили. Она еще жива?

— Более чем.

— И ты?..

— И я не хочу пока говорить о ней с… сама знаешь кем, — он едва заметно указал глазами на потолок, но подруга прекрасно его поняла. — Хочу узнать твое мнение. Как бы ты поступила на моем месте?

— Сначала расскажи, как так вышло, что ты начал ритуал.

Влад покраснел. Лиза удивилась. Этого вампира, слывущего не по возрасту властным, сильным и хладнокровным, уважали даже самые древние вампиры, а руководители всех местных кланов считались с его мнением. И вот он сидит перед ней, заливаясь краской от бровей до воротника рубашки, словно первоклассник, которого спросили о хорошенькой соседке по парте.

— Влад. Не тяни кота за… хвост! — она засмеялась, давая понять, что имела в виду совсем другое слово. Ах, как же она любила русский язык!

— Лиз. Мы встретились. Я укусил ее. И тут… — красный на лице Влада становился все сочнее, местами перекрываясь совершенно белыми пятнами. Он резко подхватил чашку кофе, расплескав несколько капель на стол, сделал торопливый глоток, обжегся, закашлялся. Принялся преувеличенно тщательно протирать стол салфеткой…

— Я прикусил себе язык. До крови. И капля крови капнула ей на руку! — Выпалил Влад, понимая, что, сколько не тяни, а говорить придется. — И она облизнула ее. И начала обращение.