Чтение онлайн

– Хорошо, - кивает он, - начинай прямо сейчас.

Насмешливо цыкаю:

– Прошу прощения, отец и господа его заместители. Я сожалею, что прервал ваше совещание. Разрешите теперь откланяться?

Отец кривит губы:

– Если собрался вести себя так и дальше, на «Семейный» можешь не рассчитывать. Мне не нужны твои клоунские выходки. Хочешь центр, веди себя как любящий и почтительный сын. Хотя бы на людях.

А вот это уже сложнее. Хочется послать его к хренам собачьим - человека, который обрюхатил и забыл мать, а потом явился ко мне спустя пятнадцать лет, чтобы было, кому наследовать его империю, и теперь требует от меня любви и уважения? Я никогда не буду испытывать к нему настоящей благодарности.

Но если это нужно, чтобы добраться до Астаховой…

– Конечно.

Я делаю над собой усилие. Убираю с лица ухмылку, которая неимоверно выводит Радова-старшего из себя. Выпрямляюсь, потому что даже я понимаю, что со стороны моя поза - воплощение вызова: и ему, и всей этой офисной крысне, и всем их гребаным правилам. Приглушаю блеск в глазах. Делаю почтительное лицо. И нахожу в себе силы, чтобы произнести как можно искреннее:

– Мне жаль, что я вам помешал. Обещаю, что впредь подобного не повторится. Я приложу все усилия, чтобы в будущем вы могли мною гордиться.

Воцаряется тишина. Чувствую на себе изумленные взгляды его шестерок, но сам смотрю исключительно на лицо того человека, который возомнил себя моим благодетелем.

– Есть, - он хмыкает, - над чем поработать, но в целом неплохо.

– Разрешите идти?

– Подожди в приемной. После совещания к тебе подойдет Николай, он введет тебя в курс дел компании.

Молча проглатываю и это унижение. Вежливо склоняю голову и отвечаю:

– Хорошо.

Я выхожу в приемную, как мне и было велено. Секретарь, пугливо трущаяся у двери, вздрагивает при виде моего лица. Чувствую, как во мне поднимается волна ярости. Только что отец поставил меня на место при огромном количестве своих замов, наглядно показав, кто из нас главный - и я позволил ему это сделать. Из-за тебя, Астахова.

И я выставлю тебе за это отдельный счет.

Сначала я медленно и методично уничтожу тебя. Потом так же медленно и с огромным удовольствием сравняю с землей Радова-старшего.

Потому что я всегда возвращаю долги.

ВАЛЕРИЯ

– Я ужасно по тебе соскучилась.

– Я тоже, малышка. Как ты себя чувствуешь?

– Отлично. Мне тут нравится. Тут очень красивый медбрат, знаешь, такой олененок с большими синими глазами и обалденными пушистыми ресницами. Я его так зарисовала, что в альбоме места не осталось.

Это смешно - но меня охватывает чувство вины. Поля в своем репертуаре: моя сильная, неунывающая, храбрая девочка, которой резко пришлось повзрослеть и пропустить счастливое беззаботное детство - и все это из-за меня.

– Как нога? Боли еще есть?

– Слабые, почти незаметные. Если честно, я думаю, мы здесь только зря теряем время. На массажи и лечение можно было бы ездить и из дома, так было бы гораздо дешевле. И тебе не пришлось бы так упахиваться.

– Не думай о деньгах, это моя забота. Главное, чтобы от реабилитации был толк.

– В том-то и дело! Лера, мне кажется, мама перегибает палку. Я уже получила все процедуры, которые только можно получить, но она продолжает настаивать, чтобы я тут оставалась. Я не вижу в этом никакого смысла!

– Не говори так, малышка. Раз тебя там держат и еще не выгоняют, значит, есть над чем работать дальше.

– Лера, это платный центр! Конечно, меня будут держать здесь до тех пор, пока ты платишь им такую прорву денег!

– Не спорь, Поля. Это один из лучших центров страны, там работают топовые специалисты и профи своего дела. Я уверена, что когда ты оттуда выйдешь, ты будешь как огурчик.

– Ну вот меньше всего на свете я хочу быть похожей на огурчик!

Я улыбаюсь. Мне ужасно хочется оказаться рядом с сестрой, обнять ее, намотать на палец прядь ее волос, вдохнуть ее запах - и еще раз сказать «Прости».

– Зато, - я сбрасываю с себя печаль и пытаюсь ее подбодрить, - ты каждый день можешь любоваться потрясающими видами и познакомиться со знаменитостями.

– Это да, - соглашается Полина, - того и другого тут навалом.

Реабилитационный центр «Андар» находится в глуши, на берегу реки, в окружении живописных гор и вечнозеленых кедров. Лечение там стоит бешеных денег, и именно в нем проходят реабилитацию многие известные спортсмены и знаменитости, получившие травмы. Нам невероятно повезло, что часть лечения оплачивается по государственной льготе, в противном случае мы бы не смогли его себе позволить. Но даже так… Даже так мне приходится жестко экономить и много работать, чтобы доплатить остальное. Впрочем, это неважно.

Главное, чтобы от реабилитации был прок, и Поля смогла зажить жизнью обычного человека.

– Ой, - говорит Поля, - Бэмби идет. Он сегодня в новой форме. Мне прямо сейчас надо его нарисовать!

– Давай, - я улыбаюсь, - не упусти его.

– Да ни в жизнь! Я тебе потом вышлю рисунки, ты обалдеешь!

– Договорились. Я люблю тебя.

– И я! Пока!

Разговор завершается. Я смотрю на экран телефона, где заставкой стоит наша совместная с Полей фотография - и улыбаюсь.

– Почаще бы, - говорит кто-то за спиной, и я вздрагиваю, - ты так улыбалась. Сразу красивая становишься.

– Напугали, - я качаю головой, - Леонид Алексеевич.

Леонид Алексеевич - наш охранник. Ему уже почти семьдесят, он давно на пенсии, но, чтобы помочь своим детям, работает тут.

– С сестрой говорила?
– спрашивает он.

– С ней, - соглашаюсь я.

– Она до сих пор лечится?

– Да, все еще в центре.

– Эх, бедняжка, - вздыхает старик, - за что ей в такие годы такие испытания…

Я отвожу взгляд. В сердце колет.

– Я пойду, - говорю неловко, - мне еще товар принимать.

– Да-да, конечно-конечно, иди.

Мы расходимся в разные стороны. До конца рабочего дня все проходит спокойно. Разговор с Полей отвлекает меня от сегодняшнего обеденного происшествия, и вскоре я почти забываю о том, что произошло во время перерыва.

После работы я сталкиваюсь с Кариной в вестибюле «Семейного». В отличие от меня, работающей в супермаркете на минус первом уровне, она - консультант в магазине одежде на втором этаже, и всегда заканчивает работу на десять минут пораньше. Вот и сейчас я только выхожу, а она уже стоит у большого входного зеркала и вглядывается в свое отражение, поворачивая голову в разные стороны. Затем замечает меня:

– Как по-твоему, на сколько лет я выгляжу?

Ей тридцать три. Она разведена, у нее нет детей, своего жилья. Она живет сегодняшним днем и все свои деньги она тратит исключительно на себя и на свою внешность: ресницы, губы, маникюр, одежда, туфли.

И у нее пунктик насчет своего возраста.

– Ты выглядишь моей ровесницей, - ровно отвечаю я.

– Правда?
– она польщенно смеется.
– К нам сегодня на работу устроилась новая сотрудница. До этого она работала администратором в салоне красоте, и вот она говорит, что там появилась какая-то новая процедура, которая растворяет верхний слой…