Чтение онлайн

Тогда понимаю — это кричу я.

— Маттео! — завываю, вскакивая. — Боже мой, Маттео!

Голова кружится, ноги подкашиваются, я снова падаю. Ползу к нему, слезы текут по лицу.

Добираюсь до него за секунды, но ощущение, будто время работает против меня.

Каждая лишняя секунда причиняет боль.

Каждый вдох на грани жизни и смерти.

Колючая проволока сжимает горло, я не смотрю на него. Он не умер. Он не может умереть.

Сквозь слезы, снова и снова упираясь руками в пылающую, раскаленную балку, пытаясь сдвинуть ее с его тела.

— Маттео, — всхлипываю я, срываясь. — Держись, любовь моя. Пожалуйста… Пожалуйста. Прошу тебя, держись…

Она словно весит тонну, но что-то нечеловеческое просыпается внутри меня. В нос бьет запах горящей плоти, от этого трудно дышать, но я продолжаю.

И вдруг слышу это.

Слабый, еле уловимый стон.

Я цепляюсь за этот звук, как за последнюю ниточку, связывающую меня с реальностью.

— Маттео! — в голосе моем смешиваются агония и надежда.

С яростным ревом наваливаюсь на балку, и она скатывается с Маттео на пол.

Наконец разрешаю себе посмотреть на любовь всей своей жизни.

Он лежит лицом вниз. Глаза закрыты, волосы растрепаны, но лицо не пострадало. Скольжу взглядом по телу и во мне что-то ломается.

Его спина изуродована. Кожа обуглена, красная, в некоторых местах просто отсутствует, обнажая хрящи, кости.

Тошнота подступает к горлу. Не от отвращения, а от осознания, что это все моя вина.

— Маттео, — зову, ложась рядом с ним, обнимая его лицо. — Маттео?

Он не открывает глаза.

Его дыхание рваное.

— Ле… Ле-ни… — с трудом говорит он.

— Да, — киваю, слезы катятся по щекам. — Это я, любимый. Я с тобой. Я рядом.

Маттео, кажется, то теряет сознание, то приходит в себя, пока огонь продолжает расти, подбираясь все ближе.

— Ты можешь встать, Маттео? — спрашиваю, не в силах встретиться лицом с правдой. — Мы так близко к выходу, тебе нужно только сделать всего несколько шагов.

Голос надломленный, каждое слово звучит с мольбой.

Губы Маттео размыкаются. Я наклоняюсь ближе.

— Уходи…

Отшатываюсь, будто он ударил меня и яростно качаю головой.

— Нет.

— Лени…

— Нет. Я не уйду, — просовываю руку под его плечо, встаю на колени и тяну. — Вставай, Маттео. Прошу. Вставай.

Его дыхание, и без того слабое и хриплое, становится еще реже. Оно срывается, обрывается, и каждый раз мое сердце подпрыгивает к горлу, боясь, что следующего вдоха уже не будет.

Я слышу, как он умирает.

Я вижу, как из него уходит жизнь.

Он умирает.

На моих глазах.

Из-за меня.

Ради меня.

— У-уходи…

Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. НЕТ.

Я снова ложусь рядом с ним. Запускаю пальцы в его волосы и осторожно обнимаю затылок, нежно поддерживая голову.

— Тогда я останусь с тобой.

Глаза Маттео распахиваются, подпитанные вспышкой гнева. Налитые кровью, зелень радужки подчеркнута красным.

— Убирайся отсюда, Валентина! — со злостью хрипит он.

Я крепко держу его лицо, решительно заявляя: — Не без тебя.

Он зажмуривается, от бессилия.

Громкий треск раздается где-то за нами. В глубине коридора, вблизи лестницы, по которой мы пришли, еще одна балка с грохотом падает на пол.

Здание рушится у нас на глазах. Осталось недолго и обрушится крыша.

— Ты тогда так красиво говорила о своей боли… когда рассказывала про Адриану… — я опускаю взгляд на него. — Но если потеряю тебя, то в этом не будет ничего красивого, — заикается он. — Пожалуйста, уходи, cara, — его глаза распахиваются, в них боль. — Не заставляй меня смотреть, как ты умираешь.

В его взгляде смирение, он из последних сил говорит со мной.

— Ты боишься? — шепчу я.

— Да… — Его ладонь дергается, едва подается вперед, потом безвольно падает. Я хватаю ее, переплетая наши пальцы. — Я боюсь… что ты не выберешься. Что… ты умрешь.

В его глазах страх. Но не за себя.

За меня.

Все, что он делал с момента нашей встречи, было ради меня.

— Помни свое обещание, — тонко хрипит он. — Поцелуй меня.

— Помни «свое» обещание, Маттео, — умоляю я, хлопая по щеке, пытаясь вернуть его в сознание. — Ты сказал, что вытащишь нас. Нас. Ты обещал.

— Поцелуй меня.

— Нет! — кричу, и трясу его за плечи. — Ты не имеешь права жертвовать собой, чтобы спасти меня, а потом заставить оставить тебя. Ты не можешь так со мной поступить, Маттео, — рыдаю я, каждое слово причиняет боль.

Я откидываюсь на пятки, беспомощно наблюдая за происходящим вокруг, в ужасе от несправедливости этого момента.

С потолка супятся горящие куски пенопласта. Кажется, будто идет дождь из огня. Зрелище одновременно завораживает и ужасает.

Это место так много отняло у меня.

Оно только и делает, что забирает и забирает.

Я не позволю забрать еще и Маттео.

Каждая минута последних месяцев вела к этому моменту. Я не позволю ему умереть. Я не могу его потерять. Не выдержу, если эта смерть станет еще одной в моем списке, вину за которую буду нести на своих плечах.

Если он не может спасти себя сам, значит, мне придется сделать это за него.

С неожиданным приливом энергии Маттео поднимает руку и обхватывает мой затылок. Тянет мое лицо к своему, касаясь губ. Он целует меня с такой откровенной отчаянностью, что кажется будто… он прощается.

Он прощается.

— Я люблю тебя. Ты никогда не узнаешь, как сильно, черт возьми, — выдыхает Маттео. Его рука соскальзывает вниз, безвольно падая на пол. — Теперь… я могу умереть. Уходи… пожалуйста…

С этими последними словами его тело обмякает.

— Маттео? — Толкаю его, сначала мягко, потом сильнее и отчаяннее. Он не реагирует. — Маттео!

Я вскакиваю. Хватаю его за запястье и начинаю тащить в сторону окна. Он тяжелее меня на двадцать килограммов. Сейчас, в виде безжизненного тела, кажется, что на сорок.