Чтение онлайн

— Ты говоришь это, чтобы убедить меня или себя?

— Тебя.

Уголки моих губ приподнимаются.

— Как скажешь.

Валентина направляется к двери, но останавливается, когда снова окликаю ее: — Подожди.

Она оборачивается, настороженно следя за моими движениями, пока я не подхожу ближе и не набрасываю на плечи свой пиджак.

— Надень это.

— Зачем? — спрашивает она, хотя уже просовывает руки в рукава.

Мой взгляд медленно скользит по ее телу.

— Твоя одежда порвана, а по бедрам стекает сперма. Ты буквально ходячая реклама того, что с тобой только что происходило — четыре оргазма подряд с криками.

Валентина закатывает глаза и снова пытается выйти, но я останавливаю ее. Мой взгляд опускается на губы.

— Кто был последним мужчиной, который целовал эти губы?

— Ты.

Из груди вырывается темное, гортанное рычание.

— До меня. Я имею в виду до вчерашнего дня.

Валентина смело встречает мой взгляд. Долго держит его, прежде чем, наконец, отвести глаза.

Громко щелкает замок.

И она уходит.

Маттео

— В последнее время мы все чаще проводим встречи в VIP-залах, — лениво замечает Энцо.

Мой ответ рассеянный: — Ага.

Энцо следует за моим взглядом, пока я наблюдаю, как Валентина перемещается по залу.

— Интересно, с чем бы это могло быть связано.

— Что? — переспрашиваю я.

Он вздыхает.

— Разве секс с ней не должен был положить конец этой одержимости?

С трудом отрываю взгляд от нее и поворачиваюсь к кузену.

— Зуд оказался глубже, чем я думал.

— Чем ты думал. Некоторые из нас с самого начала не питали иллюзий насчет того, насколько далеко это зайдет.

— Все дело в тайнах, что ее окружают. Чем меньше она говорит, тем сильнее мой интерес. Мне просто нужны ответы, и тогда я успокоюсь.

— Если ты так считаешь…

— Ты мне не веришь?

— Нет.

Улыбаюсь.

— Хочешь поспорить?

— На тему того, сможешь ли ты уйти от нее? Абсолютно, — отвечает Энцо, глядя на меня. — Это та ставка, которую с радостью проиграю. Потому что выиграть, Маттео, никак не могу.

Мой взгляд вновь скользит к Валентине. Она проходит между клиентами, неся поднос, прислоненный к бедру. Заправляет волосы за ухо, наклоняется с вежливой улыбкой к какому-то пожилому мужчине, и именно в этот момент чувствует мой взгляд.

Ее глаза поднимаются, встречают мои. В них прохладное равнодушие. Контакт длится лишь мгновение, прежде чем она отворачивается.

Прошло два дня с той ночи, и все это время она избегает смотреть на меня дольше, чем на долю секунды. Как бы ее глаза ни старались казаться отстраненными, тело рассказывает другую историю. Каждый раз, когда вхожу в зал, вижу, как напрягаются ее плечи и сбивается дыхание. Она далека от того безразличия, которое старается изобразить.

Протягиваю руку.

— Пятьдесят тысяч?

Он пожимает ее.

— Идет.

За нашими спинами раздается сердитый шепот. Я бросаю взгляд через плечо и замечаю двух армян низкого ранга. Отец и брат настаивают на каком-то подобии партнерства, давая этим ублюдкам свободный доступ в Firenze, будто это их территория.

У меня нет ни времени, ни тем более уважения к их организации. Эти выродки вспыльчивы, любят тянуться к оружию при малейшем поводе и получают прибыль в основном от торговли женщинами.

Фамилья может и не оплот праведности, но у нас есть один железный закон — не трогать женщин и детей.

Игнорируя их, снова поворачиваюсь к Энцо.

— Что нового?

Он откидывается в кресле и впивается в меня взглядом.

— Марчезани хочет знать, когда можно устроить встречу между будущими молодоженами.

Это привлекает мое внимание.

— Он хочет, чтобы я встретился с Мариной?

— Да.

— Слишком рано.

— Видимо, Рокко обмолвился, что пора бы уже жениться. И выразил интерес к Марине.

Мои зубы скрипят. Даже не имея ни малейшего понятия о происходящем за кулисами, мой брат все равно умудряется встать на пути.

Позади нас разговор двух мужчин становится громче. Шепот переходит в бурную ссору.

— Чертовы армяне, — бормочет Энцо себе под нос. — Каждый раз, как приходят, устраивают конфликт.

— Марчезани ни за что не отдаст дочь Рокко.

— Может, у него и не будет выбора. Твой брат не из тех, кто спрашивает, верно?

Я рассчитывал на месяцы подготовки, прежде чем сделаю открытый ход против своей семьи. Но если Энцо прав, мне придется вскрыть карты раньше, чем хотелось бы.

— В последний раз, когда мы говорили, Рокко упомянул о новом источнике дохода.

Энцо выругался.

— Какого черта он затеял?

— Не знаю. Но я не доверяю ни одному слову из того дерьма, что он нам подсовывает. Разузнай. Выясни, откуда идут деньги и что за этим стоит.

Напряжение за моей спиной растет, ссора становится настолько громкой, что мешает думать. Я встаю, резко оборачиваюсь, готовый вмешаться и приказать им заткнуться к чертовой матери, как в этот момент замечаю вспышку металла в приглушенном свете.

Один из мужчин выхватывает пистолет и направляет его на другого.

— Черт, — выдыхаю себе под нос.

Типично для армян испортить отличный вечер.

Он стреляет, пуля попадает второму в плечо, но тот, несмотря на рану, вытаскивает оружие из-за пояса.

И начинается хаос.

Вокруг меня взрывается шквал пронзительных криков, перевернутых столов, бьющегося стекла и людей, бросающихся в укрытие. Испуганные вопли наполняют воздух, когда женщины спрыгивают со сцены и отчаянно ищут, где спрятаться

Все это отходит на задний план, когда я думаю, где только что была одна женщина, которую нужно немедленно увести подальше от стреляющего идиота.

Разворачиваюсь, ищу глазами Валентину.

Мне не приходится долго искать, потому что она не прячется.

Среди всеобщего хаоса, когда все, кроме меня и Энцо, уже скрылись или сбежали, она единственная стоит посреди зала.

Что-то болезненно сжимает грудь, будто колючая проволока впилась прямо в кожу и тянет.

Что, черт возьми, она делает?