Чтение онлайн

— Кровать, Валентина, — говорю я, опуская руки к поясу брюк. Ее взгляд следит за моими движениями, и глаза затуманиваются от вожделения, когда расстегиваю пуговицу и спускаю брюки по бедрам.

Она облизывает губы, но подыгрывает: — Приятно познакомиться с...

Слова переходят в крик, когда хватаю ее за лодыжку и притягиваю к себе. Нависаю над ней, заключая в ловушку своих рук, и впиваюсь в губы. Тот же самый сладострастный стон вырывается из ее рта, переходя в мой и пуская стрелу желания прямо в пульсирующий член.

Она похлеще любого наркотика: вызывает большее привыкание, а если судить по сегодняшнему вечеру, может быть даже смертоноснее. Все мысли, обычно стремительно мечущиеся в моем разуме, улетучиваются, когда я жадно впиваюсь в ее рот, наслаждаясь пьянящим вкусом, почти обезумев от осознания, что эти губы не касались другого мужчины, с тех пор как мы встретились.

Чувству собственничества, беснующемуся во мне, нет никакого рационального объяснения. Просто она всегда была моей.

Хотя это не должно иметь значения. Ведь скоро я женюсь.

И тот факт, что это все же важно для меня, должен беспокоить.

Но мне плевать, потому что сейчас она извивается подо мной, ее руки царапают мою обнаженную грудь, требуя большего, а сексуальные стоны предназначены только для меня. Все эти ночи я провел без сна, терзаясь мыслями о том, скольким еще она позволила ощутить вкус своей вишневой помады, а она все это время была хорошей девочкой. Каждый кошмар, что я себе нарисовал, оказался лишь плодом воображения. Ничего из этого не было реальным, и я так чертовски счастлив, что боюсь начать светиться от этого удовлетворения.

Когда отстраняюсь, замечаю нуждающееся выражение лица Валентины, вторящее моему собственному. Она тяжело дышит, зрачки так расширены, что я мог бы провалиться в них и утонуть.

— Покажи мне, — требую низким от вожделения голосом.

— Что? — она издает тихий звук разочарования и обхватывает мою шею сзади, пытаясь притянуть обратно к себе.

Мой взгляд падает на ее грудь.

— Покажи мне свои сиськи, cara. Я безумно хочу попробовать их на вкус.

Прерывистый вздох потрясения срывается с ее губ. Она хватается за молнию, соединяющую обе стороны платья, и снова смотрит на меня, хлопая ресницами.

— Лучшая часть моего дня, это когда я прихожу в клуб и узнаю, в каком наряде ты собираешься соблазнить меня до смерти этим вечером, — Валентина тянет молнию вниз, не отводя взгляда от моего лица, а я не могу оторвать глаз от кожи, которую она медленно обнажает. — Мне это так сильно нравится и одновременно ненавистно, потому что дюжина других мужчин тоже смотрят на тебя, представляя такой, как я вижу сейчас.

— Энцо не разрешает мне носить слишком откровенные наряды.

— На тебе они все откровенные. От них у меня подкашиваются колени, и я отчаянно жажду прикоснуться к тебе. Спрятать ото всех.

— Хочешь, чтобы я надела костюм монашки? — молния движется мучительно медленно, дразня меня.

— До этого момента я никогда не хотел трахнуть монашку. Новая фантазия в списке, — хрипло шепчу я. — Быстрее, cara, ты меня убиваешь.

Она оставляет застежку-молнию чуть ниже пупка, обнажая плоский, подтянутый живот и соблазнительную оливковую кожу. Но мой взгляд цепляется за грубый шрам с левой стороны.

Ужас пробивается сквозь похоть. Внутри все сжимается, пока рассматриваю неровный красный рубец. С первого взгляда ясно, что это не последствия операции или какого-то другого врачебного вмешательства. Это жестокость и ярость. Кто-то напал на нее. Кто-то причинил боль и пытался ее убить.

Провожу пальцем по зажившему шраму, и мой голос превращается в смертельный шепот: — Кто это с тобой сделал?

Перед глазами Валентины будто опускается пелена.

— Pavona.

Я так резко смыкаю зубы, что удивляюсь, как челюсть не трескается от удара. С каждым мгновением, проведенным с ней, вопросов становится все больше и больше, но обещание есть обещание. Я сказал, что буду терпелив, и так и будет.

Но это не значит, что я забуду.

Валентина отпускает молнию и скользит ладонями по обнаженной коже, отвлекая меня от шрама и маняще поднимаясь к все еще прикрытой груди.

Взявшись за платье, она вновь обращает свой пылающий взор на меня и резко разводит ткань в обе стороны, обнажая идеальные округлости груди с темными и тугими сосками.

Стон отчаяния вырывается из моего горла.

— Sei stupenda,6 — заявляю, набрасываясь на нее.

Она издает удивленный, хриплый смешок, когда сжимаю ее грудь, зарываясь в нее лицом. Она так чертовски невероятно пахнет, и я жадно вдыхаю ее запах, от которого кружится голова, затем обхватываю губами упругий сосок. Она стонет, и от этого полубезумного звука в моей груди зарождается рокот удовлетворения.

Обвожу языком тугой бугорок, втягивая его в рот. Она вскрикивает в экстазе, выгибается навстречу и трется влажной киской о низ моего живота.

— Блядь. Ты такая хорошая девочка, что дождалась моего члена, — и я имею в виду не только этот раз. — Потрись об меня вот так, cara. Покажи мне, как отчаянно ты этого хочешь.

— Пожалуйста, — хнычет она, — пожалуйста, просто трахни меня.

Прижавшись ртом к ее груди, провожу языком по соску. Снова и снова, пока Валентина не вцепляется пальцами мне в волосы. Слегка касаюсь зубами упругого соска, и она прикусывает нижнюю губу, чтобы не закричать.

— Нет, — свободной рукой обхватываю другую грудь, хватая и дергая, массирую и пощипываю сосок. — Я обещал, что на этот раз трахну тебя нежно.

Впиваюсь зубами в плоть ее груди, одновременно щипая сосок, и она вскрикивает.

— Ты это называешь нежным? — задыхается она.

Перехожу к другому соску, перекатываю его между губами, царапая зубами чувствительную кожу. Валентина уже практически вжимается в низ моего живота, необузданная потребность доводит ее до отчаянных попыток получить больше контакта с моей кожей.

— Настолько нежно, насколько я способен, — заявляю я. — Настолько нежно, насколько ты хочешь, и ты это знаешь.

Покрываю поцелуями ее живот. Платье все еще держится на молнии чуть ниже пупка. Пытаюсь расстегнуть ее, но она не поддается, и я просто срываю с нее платье.

— Маттео! — восклицает она.

— Я возмещу ущерб через пятнадцать секунд, — мурлычу я, мои губы продолжают путешествие вниз, к вершине ее бедер, — обещаю.

Целую скрытый кружевами лобок и провожу языком по всей длине ее щели.