Чтение онлайн

Да.

Распахиваю дверь и выхожу. У Авроры отвисает челюсть, когда видит, во что я одета.

— Ему будет плевать, — подхожу к зеркалу и наношу вишневую помаду.

Эта мысль оставляет во рту кислый, горький привкус.

— Он не то что не плюнет. Он взорвет это место вместе со всеми нами, если ты выйдешь в этом на сцену.

Интересно, а Марина знает о его фобии? Она уберет все свечи, спички и зажигалки из дома? Будет ли проверять, чтобы плита была выключена, когда он у нее? Или это только я такая?

— Хорошо, что его здесь нет, чтобы это увидеть.

Она остается стоять с открытым ртом, пока вылетаю из гримерки.

Нахожу Джулиану прямо перед выходом на сцену. Она работала с Арабеллой, и я все это время держалась от нее подальше.

— Я выхожу вместо тебя, — заявляю я.

— Что? Нет, сейчас моя очередь! — Она скрещивает руки на груди. — И вообще, ты же больше не танцуешь.

— Все чаевые будут твоими. Просто сядь и наслаждайся отпуском за мой счет.

С этими словами выхожу на сцену.

Включается музыка, которую выбрала Джулиана. Не мой выбор, но я справлюсь. Разворачиваюсь спиной к публике и начинаю двигать бедрами в ритм. Толпа тут же оживает, раздаются одобрительные свистки и похотливые крики из пьяных ртов.

Я опускаюсь на колени, и в этот момент в меня врезается крупное тело. С раздраженным ворчанием мне на ухо, меня просто стаскивают со сцены.

Я пробыла там меньше минуты.

— Джулиана, — шипит Энцо через плечо, прижимая меня предплечьем к стене. — На сцену, черт возьми. Быстро.

Та бледнеет и без слов убегает.

— А ты, — выплевывает он, сверля меня глазами, — тебе, блядь, жить надоело?

— Возможно, — огрызаюсь, злость плещется через край.

Его глаза вспыхивают.

— А мне нет. Это с меня босс живьем сдерет шкуру, если ты будешь трясти задницей на этой сцене, а не с тебя. Так что сделай одолжение, надень нормальную, мать твою, одежду и иди домой.

Он отпускает меня с раздраженным толчком и разворачивается, чтобы уйти, но я хватаю его за предплечье, не давая сделать и шага.

— Если ему можно двигаться дальше, значит, и мне тоже.

— Так и должно быть, — отвечает Энцо, бросая взгляд через плечо. — Но он не в состоянии слушать голос разума, когда дело касается тебя. Провоцировать его вот так — плохая идея.

— Ну что ж, значит, он не готов к своей новой реальности, — фыркаю я и отпускаю его. — Пусть привыкает к мысли, что будет видеть меня с другими мужчинами. Не с ним.

Как я первая подошла, так и первая ухожу, унося с собой сумбур в голове, растерянное сердце и такую горькую ярость, с которой даже не знаю, что делать.

???

Я сижу за туалетным столиком, уставившись на свое отражение и на танцовщиц, которые снуют туда-сюда за моей спиной. Одна за другой они уходят домой, пока не остаемся только я и Аврора. Она молча обнимает меня, желает спокойной ночи и уходит, оставляя меня наедине с собой.

А в голове только Маттео и Марина.

Ревность такая, что кажется, внутри все гниет. И что хуже всего, я не имею никакого права злиться. Он ведь всегда был честен. Я понимаю, зачем ему нужна эта помолвка. Понимаю, почему он должен жениться. Пусть от этого и мутит. На его месте, ради своей мести и будущего, я бы сделала то же самое.

Но это все равно больно.

И все равно злит.

По спине пробегает холодная дрожь. Я плотнее запахиваю белый халат. Бессмысленно тут сидеть. Мне нужно просто уйти домой, принять долгий горячий душ, налить себе огромный бокал вина и попытаться забыть обо всем под сериал «Друзья».

С тяжелым вздохом встаю и начинаю убирать свое место. Раскрываю зеркало, прячу косметику, кисти, салфетки.

Закрываю и вздрагиваю.

В отражении, справа, бесшумно, как призрак, появляется Маттео.

— Ты спрашивала обо мне, cara mia.

Я резко оборачиваюсь, ожидая, что он исчезнет, как мираж. Но нет. Стоит передо мной, высокий, грозный, во плоти.

Он здесь из-за того, что спрашивала о нем у Энцо?

— Да, — отвечает он.

Я даже не заметила, что задала вопрос вслух.

Щеки вспыхивают, я краснею. Он издает тихий, удовлетворенный звук, заметив это, и лениво приближается. Тыльной стороной пальцев проводит по моей щеке.

Он всегда прикасается к моему лицу, проводит пальцами по коже, заправляет волосы за ухо. Я привыкла, что прикосновения мужчин ко мне носят только сексуальный характер. Но это другое. Это почти... Нежно и заботливо.

Вот почему у меня такой бардак в голове и в сердце. Все, что он делает, противоречит тому, что я о нем знаю.

Его пальцы скользят по линии подбородка, вниз к шее, и касаются ткани халата на груди. Прикосновения мягкие, но в них дрожь.

Это не ласка. Предупреждение.

Принять это за нежность было бы глупо.

— Рад тебя видеть, — хрипло произносит он.

Слова идут прямо от сердца, но под ними таится туго закрученная ярость. Он кипит внутри, сохраняя хладнокровие лишь на поверхности.

Когда его взгляд встречается с моим, то чернеет, как у акулы перед нападением.

— Скажи мне, Валентина...

Голос глухой, с хрипотцой, то ли от злости, то ли от последствий простуды. Смутное, безумное чувство собственности пронзает меня, когда думаю о том, что он, возможно, встретился с ней, пока в его теле еще был вирус, который я ему передала.

Мне срочно нужна психиатрическая помощь.

Я окончательно свихнулась.

— Ты что, ударилась головой на выходных? Получила какую-то тяжелую черепно-мозговую травму, из-за которой забыла, что я четко запретил тебе когда-либо снова выходить на сцену?

Сверлю его взглядом.

— Не забыла.

Судя по резкому движению челюсти, он сдерживается. Из груди поднимается угрожающее рычание. Его палец все еще скользит по коже у выреза моего халата, тревожно близко к горлу.

— Значит, ты просто решила проверить, насколько далеко можно зайти, испытывая мое терпение?