Чтение онлайн

— Это ты извинись передо мной!

Я хватаю за горло, приближаюсь так близко, что мое дыхание обжигает ее щеку.

— Прости, что ушел. Прости, что не позвонил. — Мои пальцы сжимаются. — Без тебя я будто теряю часть себя, и только сейчас, спустя неделю, наконец могу дышать спокойно.

Моя рука скользит вниз, раздвигаю ее ягодицы и провожу двумя пальцами по влажной щели. Она вся дрожит, ее бедра сжимаются, несмотря на боль.

— Я тоже прошу прощения, — она стонет, выгибаясь навстречу моим пальцам. — Прости за то, что провоцировала тебя, — утыкается лбом в поверхность столика, словно стыдясь своих слов. — Я просто хотела, чтобы ты вернулся.

Удовлетворенный рокот вырывается из моей груди.

— Вот он я, cara. Ты вернула меня, — снова шлепаю, подчеркивая свои слова, и она вскрикивает. — В следующий раз просто скажи. Обещаю, я не буду так снисходителен, как сейчас.

Каждый удар расческой — это и наказание, и заявление прав на нее. Она хнычет, но вся мокрая, ее бедра предательски сжимаются. Ей это нравится.

— Трахни меня, — умоляет она. — Пожалуйста... пожалуйста, трахни меня.

Я резко начинаю смеяться, проводя рукой по ее горячей коже. Она покраснела, горит, и мне приятно видеть, как она вздрагивает от моего прикосновения. Может, теперь она запомнит, что бросать мне вызов — плохая идея.

— Нет.

— Нет?

— Ты плохо себя вела, Лени, а плохие девочки не заслуживают мой член. — Провожу расческой по ее щели, пока не нахожу вход, и ввожу ручку внутрь.

Валентина приподнимается от столика. Ее бедра инстинктивно сжимаются, втягивая расческу глубже. Она падает вперед, прижимаясь щекой к поверхности.

— Маттео... о-о... — Ее лицо искажается от удовольствия, когда ввожу ручку до конца. — О, черт...

Нахожу ее клитор и начинаю теребить. Валентина громко стонет, ее глаза закатываются, губы приоткрываются в немом крике.

— Ты слишком сильно наслаждаешься этим, cara. — Я продолжаю играть с ее клитором, смешивая наказание с удовольствием. — Это должно быть наказанием, помнишь?

— Д-да...

Расческа движется в ней снова и снова, а она извивается на столе, ища большего контакта, наслаждения, того самого пика, который остается в шаге от нее.

Другой рукой достаю пистолет из-за пояса. Валентина широко раскрывает глаза, услышав, как магазин падает на пол. По ее лицу пробегает тень страха, когда понимает, что у меня в руках.

Она недовольно стонет, когда вынимаю расческу, но взгляд не отрывается от оружия. Вижу в ее глазах догадку, она понимает, что я задумал. Но там же и сомнение, неверие собственным мыслям, шок от моих намерений.

Оттягиваю затвор, наблюдая, как последняя гильза вылетает из патронника. Она падает на пол с металлическим звоном, но мы оба игнорируем звук, наши глаза прикованы друг к другу.

— Что ты делаешь? — ее голос дрожит.

— Ты доверяешь мне, cara? — Медленно провожу дулом вдоль ее позвоночника, останавливаясь между лопаток. Она вздрагивает, с губ вырывается встревоженный крик, когда медленно веду пистолет к ее ягодицам.

Страх, адреналин, опасность и любопытство расширяют ее зрачки, превращая глаза в бездонное черное озеро.

— Да, — мгновенно шепчет, хотя во взгляде читается неуверенность.

Я едва сдерживаю рык от восторга. Никогда не думал, что ее доверие будет для меня так ценно, но я заслужил его и теперь оно дороже всего.

Ее ноги дрожат, когда опускаю дуло ниже, к влажному теплу между ее бедер. Задерживаюсь там, давая ей прочувствовать каждую секунду ожидания.

— Сядь на него, Лени.

Она оглядывается через плечо, и громко ахает. Судя по выражению ее лица, мой взгляд сейчас должен быть диким, я чувствую, как животная похоть искажает мои черты.

— Сядь на него, — повторяю, голос на два тона ниже обычного. — Хочу, чтобы ты трахнула мой пистолет.

С тихим испуганным стоном она подчиняется. У меня сводит челюсть от вида, как она выгибает спину, подается назад и с тихим стоном, начинает медленно насаживаться на холодный металл.

— Хорошая девочка, — хвалю, наблюдая, как она принимает дуло пистолета, которое гораздо больше, чем ручка расчески. — Такая хорошая девочка.

Ввожу глубже, помогая ей, пока оружие полностью не погружается в нее. Скольжу пальцами по клитору, когда сжимаю рукоять, вытаскиваю пистолет и грубо толкаю его обратно.

— Быстрее, — командую я.

Долгий стон вырывается из ее горла. Она кусает губу, пытаясь заглушить звуки, но я сжимаю ее шею, заставляя сдаться. Мой член пульсирует от невыносимого напряжения.

— Нравится трахать мой пистолет, cara? — Провожу языком по ее щеке. — Нравится знать, что теперь ты всегда будешь со мной, куда бы я ни пошел?

Кивает, но затуманенный взгляд говорит, что она уже на краю, оргазм стремительно приближается. Грубо хватаю ее за подбородок и вгоняю пистолет с новой силой. Рваные вздохи срываются с ее губ в такт каждому толчку, пока они не превращаются в дикие крики

— Запомни, Валентина. — от холода в моем голосе она вздрагивает. — Следующая пуля из этого пистолета достигнет любого мужчины, для которого ты разденешься, перед которым станцуешь, которого коснешься или, черт возьми, просто посмотришь. Он умрет с пулей во лбу, пропитанной твоим соком. Ты поняла? — Она кивает. — Ответь мне.

— Да.

— Мне плевать на Марину. Ты моя, Валентина. Два года ты принадлежала мне. И если говорю, что всажу пулю в мужчину, на которого ты посмотришь, то сдержу слово. А потом вырву ее из мертвого тела и утоплю труп в хлорке, потому что даже капля тебя, особенно из моей киски, не достанется ему.

— Я... я поняла, Призрак, — цедит сквозь стиснутые зубы. — Можно... можно я кончу?

Удовлетворенный рык вырывается из моей груди. Я отпускаю ее шею, чтобы коснуться пальцами клитора.

— Такая хорошая девочка, что спросила разрешения, — мурлычу я. — Потерпи еще.

— Не-е-ет...

— Терпи, — строго приказываю, пальцы танцуют на ее клиторе в такт диким толчкам пистолета. — Кончай.

Валентина разлетается на части с хриплым стоном. Ее тело выгибается, мышцы сжимаются, ноги дрожат под натиском оргазма. Я заворожен тем, как сильно содрогается ее тело, принимая всю мою извращенную тьму, превращая в чистый экстаз. Я продолжаю вгонять в нее оружие, ощущая, как ее стенки судорожно сжимаются вокруг холодного металла.