Чтение онлайн

– Ладно, погнали тогда, – Я встал и подошел к клавишам – переданных мне Курихарой-сенсей навыков вполне хватит, чтобы изобразить мотив. Акияма-семпай послушно освободила место, оставив после себя приятный цветочный запах. Фу, Иоши, нельзя! Это не твой гарем!

Наиграв короткое вступление, начал петь. На третьем припеве девушки уже подхватили:

– А записки с голубками все летят ко мне из детства, Беспокоят мою память, никуда от них не деться…

* * *

Открыл мне Федор, поздоровались за руку, и я пошел за ним в квартиру. Осмотрел комнату, в которой стало намного свободнее – исчезли салфетки, календарь с котёнком, зато к одной из стен был прислонён велосипед со снятым колесом, рядом на полотенце лежал гаечный ключ и болты.

– Людмила съехала что ли? – Удивился я.

– Уехала, – Кивнул дядя Федя, утаскивая марлина (когда же ты закончишься, падла?!) на кухню, – Сэки этот увез на машине. Он мужик-то нормальный хоть? А то страшно за Людку. Я-то ей говорил, мол, присмотрись сначала к этому японцу, а она – в моём возрасте всё решается, пока спичка горит, да и кто меня старуху дома замуж возьмёт с больным ребёнком? У нее ведь даже жилья своего нет. Квартира в Уфе-то у них служебная была – матери её когда-то ещё лет десять назад дали. Поэтому, говорит, извини Федя, но я попробую. Если не понравится, то вернусь.

– Сэки Онадэра вроде не плохой. Мы с ним на Окинаве отдыхали. В нескольких остановках на электричке от нас живет. Характер стойкий, нордический, – Добавил я, отчего дядя Федя хохотнул. Людмила-то не промах! Понять можно – она симпатичная, а Сэки-сан ну… Солидный мужчина с неплохими карьерными перспективами? Ладно, в случае чего батя задоминирует его вести себя хорошо.

– Да он на Людку сразу запал. В парк с ним ездила, на концерт к ней приходил, а потом смотрю – уже и вещи собирает. Как бы в историю какую не влетела. Молодая ещё, глупая. Но раз на Окинаве с вами отдыхал, да с отцом твоим работает, значит не плохой мужик должен быть.

Зима таки близко, поэтому я вручил Федору куртку «от фонда».

– Ого, спасибо! Это же Аляска? А снег у вас тут хоть бывает? – Пошел он примерять. Вроде подошло.

– Долго не лежит, – Поморщился я. Люблю снег, – Два дня максимум. Но все равно холодно, – Ответил я и вручил мужику следующий подарок – «мыльницу» марки Canon.

– А за фотоаппарат так вообще спасибо. CANON! – Прочитал он и пояснил, – Я в школе английский учил. Уже правда забыл всё. Мой сосед – Степан, очень просил фоток прислать, показать, как живу, где работаю. Очень интересно им всё. Да и я тут разузнал насчёт почты. Три бандероли им уже отослал. Так намного дешевле выходит, чем посылками. Думал, что не дойдёт, но нет, всё получили. Он и за квартиру мою заплатит, и за дачей присмотрит.

– Это хорошо, – Улыбнулся я, – А сын как?

– До весны в больнице пробудет, – Помрачнел Федор, – А потом – пересадки кожи, так что, Йошка, – Хлопнул он меня по плечу, – Я в Японии минимум на несколько лет.

– Оставайтесь, конечно! – Одобрил идею гостеприимный я.

– Тебя покормить может? Я там ухи наварил, – Спохватился дядя Федя.

– Не, спасибо, я сытый, – Вежливо отказался я. Рыба уже не лезет.

Вернувшись домой, нашел там ехидно улыбающегося отца, который, увидев меня, залез в карман и высыпал на стол горсточку монеток достоинством в сто йен.

– Это чего это? – Не понял я.

– Это – твои первые авторские отчисления! – Ответил он, – Это только за «Вдову», которую по местному радио «крутили» меньше месяца. Деньги за «Ёкая» пойдут в школьный бюджет – ты ведь настаивал, что ее придумывал литературный клуб?

Вот оно что!

– А как вообще авторские права в нашей стране работают? – Поинтересовался я.

То, что я услышал – мне понравилось. Автор в Японии – считай, главный, и в полной мере решает, где, кем и когда будут исполняться его песни. То же самое относится и к другому контенту. Еще забавная деталь – например, сеть минимаркетов крутит мой музон. Мое разрешение для этого не нужно, но в конце финансового периода к минимаркету придет местный ВААП (у него есть название, но мне так удобнее) и отожмет 1 % с доходов сети, поделив эти деньги на авторские отчисления всем причастным. Авторские начисляются раз в месяц, что приятно. Само собой, все не просто так – себе уважаемая контора берет ровно половину моих авторских. Ладно, я не жадный. Само собой, до моего совершеннолетия всем «рулит» батя, и мне очень повезло, что он ко мне прислушивается.

В пятницу случилось непредвиденное – в клуб прибыл наш куратор Такеши в сопровождении нагруженных коробками грузчиков в спецовках, которые в несколько ходок превратили нашу клубную комнату в склад с альманахами.

– Вам придется все это подписать. Фестиваль – в начале ноября, так что времени вам должно хватить. Надеюсь, справитесь! Как только эта партия будет готова, – Указал он рукой на гору коробок, – Привезем следующую. Удачи! – И он покинул кабинет.

– Мда… – Обвел я помещение взглядом, – И это только ПЕРВАЯ партия. Простите, ребята, все из-за меня, – Покаянно склонил я голову.

Само собой, ребята меня простили, и теперь вместо того, чтобы весело проводить время в безделье, будем ежедневно ставить автографы на альманахи. Супер уныло, но, с другой стороны, приятно. Заодно «подкатил» с предложением к Киоко – появилась сверхидея «слить» девушкам из группы пару опенингов из аниме будущего, но тут возникла проблема – из оригинального японского текста я помнил только куски, сдобренные примерным пересказом перевода на русский. Автопереводчик в таких условиях бесполезен, поэтому я и решил обратиться за помощью к одноклубнице, которая тут же принялась за дело, забив на подписывание альманахов («завтра наверстаю»). Пришлось ей пообещать взять с собой на репетицию. (Исида-сан в этот момент ревниво покосился на меня, но лезть не стал – и замечательно. Доверять надо половинке своей). И вот, почти два часа спустя, мы стоим у гаража Андо-семпай, где меня с нетерпением дожидаются музыканты – включая лоснящегося от такого внимания милых школьниц басиста Ёсиюки-сана. Эй, это тебе не гарем! Сделаю еще одно внушение.

Перезнакомил всех с Киоко – узнав, что она приложила лапки к хитам «литературного клуба», девушки пришли в бурный восторг и тут же выразили ей «риспект». Здорово, когда все вокруг ладят. Первая песня про «школу» уже более-менее получалась, поэтому можно выдать что-то посложнее. Это мы с Киоко и сделали, пустив листочек с текстом «опенинга» по рукам.

– А это вообще про школу? Или это про любовь? – Наморщив лобик, спросила Андо-семпай на правах лидера группы.

– Это и про то, и про другое, и даже про третье! – Заверил ее я, – А у вас есть какие-нибудь знакомые девушки, занимающиеся танцами? На эту песню можно прикольный номер наложить.

– Можем найти, – Почесала бровку Андо-семпай.

– Не парься ты, сама же видишь – придраться не к чему, а с музыкой будет офигенно весело! – Заверил я ее и пошел к клавишам, – Щас я вам изображу…

По пути на «большую» репточку машинально рассказывал Ёсиюки-сану о вреде педофилии («Мне 23, а Хори-сан – 18!» – пытался он оправдываться, но я был непреклонен), заодно раскаиваясь в содеянном – теперь еще и танец ставить подтанцовке. Пофигу, делать – так делать хорошо!

На репетиции произошла принудительная смена планов – решив ковать железо пока горячо, взрослые решили в первую очередь «раскручивать» Масафуми-сана, поэтому, бросив группу репетировать и оттачивать то, что уже есть, вместе с вокалистом и Рику-саном поехали к консерватории Масафуми-сана – будем пилить для начала сингл, а там видно будет. Далее состоялось знакомство с менеджером будущего «золотого голоса Японии» – звали его Такеучи Хару, и он горячо заверил меня, что приложит все усилия, дабы оправдать доверие. Мне, в общем-то, без разницы, но ты уж постарайся.