Моя чужая. (Не)вернуть любовь
Шрифт:
Быстренько привожу себя в порядок. Но едва успеваю закрутить колпачок и поправить волосы, как дверь уборной хлопает.
— Ой, Елена Николаевна! Здравствуйте, — щебечет Валентина — та самая практикантка, за которую я похлопотала перед Артуром.
— Здравствуй, Валя, — улыбаюсь девушке, а сама не могу не обрадоваться, что закончила приводить себя в порядок.
Все же Валентина могла бы по глупости лишнего наболтать.
А девушка улыбается, чисто и так легко, что становится стыдно. Нет, Валя не станет. Она вообще очень добрая и открытая. Мы познакомились в кафе, она там официанткой работала. После того, как отчислили ее. А домой возвращаться стыдно было.
— Я сразу поняла, что вы здесь, — взмахивает рукой. — Духи уж больно вкусные.
— Спасибо, — улыбаюсь в ответ. — Мне тоже нравятся.
Их я выбирала сама, очень долго. Артур сначала пытался дарить, но все время приносил не то.
— Простите, конечно, а вы не ушиблись? Я просто видела, ну…
Девушка смущенно замолкает и хлопает пушистыми ресницами. Наращённые, сразу видно. Но ей идет. А вот любопытство не очень.
— Нет, не ушиблась. Но спасибо, что спросила, — подхватываю папку и направляюсь к выходу. — До свидания, Валя.
— До свидания, — летит в спину.
Почему-то кажется, что девушка смотрит на мои ноги. Зачем? Но как следует подумать об этом нет времени — совещание вот-вот начнется. А у меня до сих пор внутри все дрожит. Ох, только бы там не было Демьяна…
Глава 7
Демьян
Захожу в зал одним из самых последних.
Бесстужев поджимает губы, но больше ничем не выдает своего недовольства. А у меня руки зудят швырнуть папку на стол и свалить из этого гребанного цирка.
Внутри кипит и колет.
Я очередной раз повелся. А их Высочество Елена Николаевна опять изволили показать зубки. С другими я такие выпады на раз отбивал. А тут из головы не идет — засело ржавым гвоздем и все ковыряет, ковыряет… Полнейший бред!
Мне нет дела до этой по сути незнакомой женщины. Та Аленка, которую я знал, исчезла.
В грудине неприятно тянет — я отлично понимаю, что и сам к этому руку приложил. Но все-равно — это не повод грузиться по пустякам. Девчонка не видела, куда бежала, я помог чисто на инстинктах. Любой бы так поступил.
Но перед глазами до сих пор напряженное лицо девушки, а в воздухе витает тонкий запах духов. Очень вкусные! Что-то такое нежно-воздушное, легкое. Почти не чувствуется, но запоминаешь намертво. Это не убойная смесь Юлии, по следу которой можно женушку в Москве без навигатора найти. Нет… Запах духов Елены Николаевны был… Аленкин. В нем чувствовалось солнце, ранее летнее утро и мокрые от росы лепестки цветов.
Молча прохожу к своему месту и устраиваюсь удобнее.
Терпеть не могу все вот это.
Да, сначала пытался «влиться». Попробовать другую сферу деятельности, добросовестно угробил на это три года, прежде чем понял — не мое. И Оболенский мне жизни не даст. Так что уже несколько лет я тихонько готовлю себе запасной аэродром.
Есть своя берлога, купленная через третьи руки, счет в банке. Но самое главное, об этом не знает никто кроме меня.
Мысленно хмыкаю и открываю папку.
Если повезет — это будет мое последнее задание. Не стоило на него соглашаться, конечно. Сглупил…
— Прошу прощение за опоздание, — звенит тонкий голос, и я чувствую, как унявшееся напряжение выкручивает нервы с новой силой.
А она то что здесь забыла?!
***
Захожу, не чувствуя под собой ног.
Нельзя было рассчитывать, что сегодняшние неприятности закончатся. И вообще — Ястребовский представитель «Вектор Элит». Без него совещания не будет. Но как же хотелось надеяться!
Взгляд нервно бежит по конференц залу и останавливается на муже.
Артур ободряюще улыбается, но сам уже весь в работе — ничего не замечает. Хотелось бы и мне таких нервов… А то веду себя, как истеричка со стажем.
Незаметно вдыхаю, отчаянно пытаясь вспомнить о дыхательной гимнастике, которую мне советовал Генрих Вольфович. Ничего не выходит!
Нет, лучше думать о цифрах. Они понятные, логичные, скучные… Я их не люблю. Никогда не любила. Но умею запоминать.
Устраиваюсь в кресле и открываю папку, пробегаюсь глазами по намеченному плану.
Вчера вечером я старательно заучивала текст своего выступления. Даже перед зеркалом репетировала. Если напортачу — Антонина Федоровна меня собственноручно придушит.
А может, так и сделать? Пусть ругается, зато не придется видеть Ястребовского.
Ненавижу себя, но взгляд так и магнитит в сторону — где на кресле развалился Демьян. Он то себя чувствует прекрасно. Можно сказать, уверенно. Всегда был таким — наглым и цепким. Это глупенькая Аленка терялась от любого косого взгляда, а Ястребовский нет. Негласный лидер нашей компании, он достойно сдерживал удары. Мог в ответ таким трехэтажным обложить, что я только уши затыкала. Особенно, когда мальчишки начинали дразнить его мной. Моими чувствами.
Демьян этого очень не любил. И меня тоже.
Незаметно прикусываю внутреннюю сторону щеки и стараюсь изо всех сил сосредоточится на работе.
Нет больше Алены. Есть Елена Николаевна, которая замужем и очень не хочет подвести мужа.
Артур начинает совещание.
Встает, подходит к доске, на которой отображаются данные. Начинает говорить и так, что заслушаться можно. Легко все, складно. Он знает свою фирму назубок. Кто чем дышит, как работает. Дома в компьютере у него все данные. Я туда не сунусь, да и муж не предлагает — это его детище. Знаю, что Артур его вместе с бывшей женой дело начинал, потом она юристом тут работала… Обмолвился, как много Соня сделала. Порою из такого вытаскивала — поверить невозможно.
Поэтому и я захотела быть полезной. По части законов у меня знаний нет, а вот с экономикой немного справляюсь.
— … Передаю слово моей уважаемой супруге, Елене Николаевне!
Вздрагиваю, не готовая услышать свое имя так быстро. Но тело реагирует без участия мозгов — встаю из-за стола и иду к Артуру.
А между лопаток сверлит тяжелый взгляд Ястребовского.
Пусть утрется, я не собираюсь портить мужу совещание.
— Твоя очередь, Елена Премудрая, — шепчет Артур.
И от этой бесхитростной поддержке становится легче дышать. Да, только с Артуром я смогла хоть немного, но почувствовать себя живой.