Чтение онлайн

Вот сейчас я совсем ничего не понимаю. Муж вроде не пил, а говорит странные вещи.

— Артур, все в порядке. Мы это обсуждали.

Но мои слова совсем не успокаивают мужа.

— Нет, не в порядке! — резко взмахивает рукой. — Я пока в больнице был, знаешь сколько всего передумал? А сегодня окончательно убедился. Каждый раз, как он смотрит — ты дергаешься. Нет, хватит. Если Оболенский контрактом дорожит — сам приедет. И еще, позвоню я Вольфовичу… Даже не отговаривай.

Теперь моя очередь вздыхать и загадывать мужу в глаза.

— Я уже звонила, Артур. Прости. Мы с ним виделись некоторое время назад. На пяти углах, в кафе. Я должна была сказать, но… да, ты прав. Сейчас поедем домой и обо всем поговорим, ладно? Не надо здесь — люди ходят… Только сумочку заберу. И с Арнольдом Денисовичем попрощаемся.

Муж молча подхватывает меня под руку и ведет в зал. Слава богу, Витко реагирует вполне нормально. Его внимание занято незнакомой мне женщиной — очень эффектной.

По лестнице спускаюсь на деревянных ногах. И все про разговор о ребенке думаю… Почему Артур вдруг эту тему поднял? Для нас обоих это — табу. Ох, непростой будет разговор…

Демьян

Вжимаюсь в холодную плитку так, что спине больно.

Аленка говорила тихо. Настолько, что я не обратил внимание, если бы не громкий окрик Бесстужева. Именно он заставил остановиться, прислушиваясь к разговору.

Который лучше всякого апперкота воздух из груди вышиб!

В ушах до сих пор бьется надрывное:

«Не могу больше. Родить… Выносить»

Нервно облизываю пересохшие губы, а во рту горечь.

Что значит — «не могу больше»? Почему не может? Как? Аленка никогда не жаловалась на здоровье. И что это за Вольфович? Врач, получается? Это его я видел в кафе? И подумал, что любовник! Вот я дебила кусок…

Дергаю за удавку галстука, но пальцы срываются. А под ребрами зреет нехорошее такое предчувствие.

Выхватываю мобильный и иду обратно в туалет. Никто не должен слышать.

Номер своего ангела хранителя помню наизусть. Набираю и мучительно жду ответа. Наконец в трубке звучит хриплое «на связи».

— Привет, Март. Нужна твоя помощь, инфу пробить, — начинаю без лишнего словесного блуда.

— Ну?

Март немногословен. Издержки профессии, но следак он отменный.

— Досье на Алену Николаевну Мирославскую, — следом диктую год рождения и где проживала. — Только с медицинской картой. Мне нужно знать состояние ее здоровья.

— Подробнее.

Опять дергаю удавку галстука, но все-таки произношу:

— Бесплодие. По какой причине, когда диагностировали.

— Срочность.

— Как можно быстрее.

— С тебя двойной ценник. К врачам так просто не влезешь.

Вот сволочь. Но сейчас мне не до торгов.

— Согласен.

Март сбрасывает, не прощаясь.

А я все-таки выхожу из туалета и иду на стоянку. Машины Бесстужева уже нет.

***

Передо мной несколько медицинских бланков. В каждом подробно расписаны схемы, препараты, побочные эффекты и остальное. А на последнем список кандидаток из пятнадцати человек.

Пока я с Витко и Ястребовским на складах пропадала, мой муж готовился. Собирал информацию, обдумывал каждый шаг, чтобы несколькими фразами вытолкнуть меня из зоны комфорта на мороз реальности.

— Мне кажется, это поможет нам обоим, Леночка. Ты ведь очень хотела стать мамой, — муж аккуратно сжимает мою руку.

У него горячие ладони, а вот я никак не могу согреться, даже в теплом махровом халате.

— Это… это очень неожиданно, Артур, — наконец решаюсь открыть рот. — Мы… Ну, ты ведь помнишь, что в брачном контракте нет этих, эм… пунктов.

Тема детей у нас была обговорена еще тщательнее, чем близость. Если последнее контракт допускал по обоюдному согласию, то насчет общего ребенка не значилось ничего.

— Все добавим, в этом нет проблем. Я… — Артур крепче сжимает мою ладонь, — я понимаю, что требую многого, но знаешь… Этому дому не хватает детского смеха.

Я знаю. А еще очень хорошо помню ту боль, которую испытала, услышав жестокое «бесплодие». Тогда, после несостоявшейся встречи с Ястребовским, меня увезли в больницу с выкидышем, где выскоблили, словно кастрюлю… Занесли инфекцию, почистили еще раз…

Как я не умерла, лежа в той проклятой палате? Осталась жить, наверное, только ради бабушки. И была уверена, что не стану матерью. Не смогу.

А муж вдруг с таким предложением.

Суррогатное материнство… Я знала, что в моем случае это выход. Яичники продолжали функционировать, и на последнем плановом обследовании гинеколог обронила, что фолликулярный аппарат весьма активен — созрело сразу две яйцеклетки без всякой гормональной терапии.

Но наши с Артуром дети… Нет, не думала о них. Слишком тяжело… Ребенок от Ястребовского был случайностью, но бесконечно любимой и желанной. Я не сомневалась ни секунды, принимая решение сохранить беременность. Еще не родившийся, он уже стал для меня всем. И, кажется, я никогда не смогу прочувствовать это снова.

— Если не согласна на сурагатное, мы можем попробовать ЭКО, — вновь подает голос муж.

Нет, только не ЭКО. Теоретически, это возможно, но прогнозы врачей были неутешитеольными — повреждения слишком обширны.

— …Или сначала поработать с психологом, — продолжает давить Артур. — А может, ты не хочешь от меня детей?

Последний вопрос бьет по самому больному. Я стискиваю руку мужа и все-таки решаюсь заглянуть в его глаза.

— Мне страшно, Артур. Ребенку нужна любовь… Безусловная, понимаешь? Смогу ли я? А ты?

Настала очередь Артура поджимать хмуриться. Он очень любил сына и жену. Первое время после нашего сближения только о них и говорил. Тосковал страшно.

— Думаешь, я не знаю, о чем прошу? Это не так. Ребенок есть ребенок, его нельзя не любить. Особенно от тебя, — гладит по руке.

Наверное, эти слова должны звучать приятно, но сомнений меньше не становится. Я опять вчитываюсь в бланки.

— А вот эти женщины… Они точно согласны? — показываю на список кандидаток. — Отдать ребенка, это же…

— Их работа, — заканчивает Артур. — Поверь, никаких проблем не будет.

Верю, конечно. Only business (прим. автора — только бизнес), как говорится. Но все равно неуютно.

— Это слишком быстро. Почему, Артур? Ты ведь и сам не хотел.

Муж опять мрачнеет. Оставляет мою руку и ерошит волосы. Недоволен — всей кожей чувствую.

— Раньше не хотел, а теперь захотел. Ты мне очень дорога, Лена. Вот и решил… Еще этот Ястребовский со своим интересом…

Какой интерес? Что за чушь?! Но мою попытку возразить обрывают взмахом руки.