Чтение онлайн

— Ты всегда была особенной, Девни, — говорит она с ноткой грусти. — Мы все это знали, но ты была так увлечена мальчиками Эрроувуд, бегая с ними, что не ходила на свидания.

Голубоглазая девчонка, покинувшая Шугарлоуф в семнадцать лет, не имела ни малейшего представления о мире. Я так привыкла к тому, что все происходит по правилам, а тут передо мной открылась совсем другая жизнь. Никто не говорил мне, что я хочу или не хочу делать. Я чувствовала себя свободной и живой. Передо мной открылись возможности, которые никогда не казались мне возможными, и мужчина, который никогда бы не посмотрел в мою сторону в Пенсильвании, осыпал меня вниманием. Кристофер был очарователен до невозможности, а я была доверчива до безобразия.

— Мы никогда не договоримся, мама. Ты никогда не перестанешь видеть во мне шлюху, а я никогда не прощу тебя за то, что ты этого не понимаешь.

Она отворачивается, проводя рукой по лицу.

— Я не думаю, что ты шлюха, — слышу я ее надломленный голос.

— Но, черт возьми, ты заставляешь меня чувствовать себя таковой.

Она качает головой, ее голос разносится по комнате.

— Неважно, женат он или нет, ты спала с профессором.

Когда она поворачивается, я вижу, что грусть сменилась отвращением, и все шансы на разговор, в котором мы могли бы найти общий язык, исчезли. Она продолжает.

— С мужчиной, который был близок к возрасту твоего отца. Это было неправильно. Ты знала, он знал, и колледж тоже. Я даже не могу представить, если бы ты поступила в местный колледж.

— Да, тогда позор был бы публичным, — говорю я со смехом.

— Это было достаточно публично, — мама трет глаза и вздыхает. — Ты могла бы начать все с чистого листа с Оливером. Он хороший человек, который смог не обращать внимания на твои проступки и любить тебя. А теперь что? Ты останешься в этом доме, пока мы не умрем, и будешь продолжать растрачивать свою жизнь впустую?

Я думаю о текущем положении дел, и оно не очень хорошее, но я ничего не трачу впустую. У меня есть хорошая работа, на которой я помогаю людям, друзья, которые меня поддерживают, и моя семья, которую я очень люблю, особенно племянника. Все не идеально, но моя мать продолжает все усугублять. Я так устала. Я покончила со всем этим.

— Я понимаю, что ты так считаешь, и я ухожу.

Отец делает шаг ко мне.

— Куда?

— Подальше отсюда, где меня явно не ждут.

Папин взгляд метался между мной и мамой.

— Что ты хочешь сказать?

— Я лучше стану бездомной и буду спать в своей машине, чем пройду через это. Мне жаль, что я разочаровала тебя, — я смотрю на маму, которая не поворачивается ко мне спиной.

— Мне жаль, что боль, которую ты испытала, была такой сильной. Не ты ее пережила, но что, черт возьми, я знаю? Я ухожу.

Я направляюсь в свою комнату, слезы текут по моему лицу, пока я собираю все, что могу, а затем убираюсь отсюда.

Девни

— Какова истина о стреле? — спрашиваю я себя, сидя в конце подъездной дорожки к дому Шона.

Я сижу здесь уже десять минут, пытаясь заставить слезы утихнуть, но они не останавливаются. Долгие годы я держала свое прошлое в бутылке, заставляя его не выходить наружу, но теперь все открыто. Я любила лжеца. Женатого, изменяющего, глупого лжеца.

Самое ужасное, что мне пришлось уйти из колледжа после того, как я предстала перед дисциплинарным советом, а с ним ничего не случилось. Его жена, вероятно, так и не узнала, его работа не была разрушена. Я никогда не рассказывала никому за пределами своей семьи и знаю, что, появившись в дверях Шона, не смогу ему солгать. Я думаю о его матери и о том, что она могла бы подумать. Правда? Я больше не знаю правды. Может, я и не была родной сестрой Эрроувудов, но у меня была своя поговорка.

— Мне не нужны никакие стрелы, — говорю я Шону, сидя на заднем сиденье его мотоцикла.

— Скажи это или я тебя выкину.

Я закатываю глаза. Он не посмеет, потому что я надеру ему задницу. Мне плевать, что я девушка, я его не боюсь.

— Ты сделаешь это и умрешь.

— Почему ты всегда такая надоедливая?

— Потому что ты это ненавидишь.

— Я сорву колышки, если ты не скажешь, и моя мама не даст тебе печенья.

Может, он так и сделает, а я люблю печенье, которое печет миссис Э. Она кладет в него побольше шоколадной стружки.

— Ладно, — скулю я. — Забудь о последней стреле, потому что только следующий выстрел имеет значение.

— Это было так сложно?

— Нет, но я не понимаю, почему ты хочешь, чтобы у меня была поговорка, как у тебя и твоих братьев.

— Потому что ты мой лучший друг, Девни.

— И ты мой. И всегда будешь им.

Шон оглядывается на меня через плечо.

— Хорошо. Мы никогда не оглядываемся назад.

Как бы мне хотелось, чтобы так и было. Мы были слишком молоды, чтобы понять, что прошлое определяет будущее. У каждого действия есть своя реакция, и, начав движение, его нелегко остановить. Я никогда не смогу полностью забыть те отношения. Теперь мне нужно найти способ идти вперед и забыть о последней ошибке.

Когда я паркую машину, Шон выходит из маленького белого домика, который выглядит так, будто ферма была создана вокруг него.

— Что случилось? — его голос полон беспокойства.

Я бросаюсь к нему, слезы текут сильнее, чем раньше. Его сильные руки обхватывают меня, и он крепко прижимает меня к себе. Сейчас я чувствую себя такой защищенной и в то же время такой уязвимой. Я не хочу рассказывать ему о Кристофере. Я не хочу произносить его имя, но Шон — мое безопасное место. Он не поступит так, как поступила моя семья, и я должна ему доверять. Нет, я хочу ему доверять.

— Мне нужно, где-то остановиться, — говорю я ему первая. — Я ушла из дома, и мне некуда идти.

— Тебе всегда есть куда идти, ты же знаешь.

Я знала, что он не откажет мне. Да, мы с Шоном немного не в ладах, и я не хотела навязываться, но… у него есть я. Всегда.

— Спасибо.

— Что случилось? — он берет мою сумку и переплетает пальцы своей свободной руки с моей, пока мы поднимаемся по ступенькам.

— Мы с мамой сильно поссорились. Многое было сказано. То, что нельзя вернуть назад, и… Я просто не могу там оставаться.

— Ты останешься со мной.

Я издаю дрожащий вздох. Может, это глупо. Я должна просто вернуться или узнать, позволит ли мне Джаспер остаться на несколько ночей. Я не могу оставаться там слишком долго, но ночь или две будет вполне достаточно. Проклятье.

— Шон… — начинаю говорить я, но он поднимает руку.

— Нет, не надо. Почему это плохая идея, ты сможешь поспорить, когда перестанешь плакать. А пока давай занесем твои вещи в дом. Здесь есть три свободные спальни, а у меня есть пиво. Мы были друзьями задолго, задолго до того, как поцеловались, так что давай просто отбросим все остальное дерьмо и станем теми Девни и Шоном, которыми всегда были.