Чтение онлайн

— Жизнь тяжела. Когда ты взрослый, тебе приходится решать, что правильно, а что нет в данный момент. В детстве ты просто чувствуешь и делаешь что-то, не зная последствий.

— Например, убегаешь?

— Да. И даже когда ты вырастаешь, ты все равно принимаешь неверные решения, а иногда, убегая от проблем, так и не можешь остановиться. Так случилось со мной, когда я учился в колледже, что-то случилось, и вместо того, чтобы сделать то, что должен был, я сделал другой выбор и сбежал. Мне потребовалось очень много времени, чтобы наконец остановиться.

— Это от меня ты бежал? Ты мой отец? — спрашивает он.

— Нет, но я хотел бы им быть.

— Правда?

Я киваю.

— Ты замечательный ребенок, и я очень люблю Девни. Однако если бы ты был моим сыном, мы бы сделали другой выбор. Возможно, в твоей жизни не было бы тех мамы и папы. Я думаю, тебе стоит поговорить с тетей. Пусть она все объяснит, и, может быть, вы оба найдете способ понять друг друга, но убегать — не лучший выход.

— Мне очень жаль, — его губы дрожат, и мое сердце немного разбивается.

— Я знаю, что это так, приятель. Как насчет того, чтобы вернуться и позволить Девни поухаживать за тобой?

— Она будет так расстроена.

— Наверное, так и будет, но если бы она не любила тебя так сильно, то не заметила бы твоего отсутствия и не переживала бы так, как сейчас.

Я подхватываю его на руки и несу к тому месту, где он оставил свои костыли. Я не знаю, как он проделал этот путь без них, и сейчас не хочу этого знать. Он в безопасности, и мне не пришлось нарушать обещание, данное Девни. С остальным мы сможем справиться.

***

Когда дверь квартиры открывается, Девни практически бросается к нему, притягивая к себе. Между ними текут слезы, а она продолжает касаться его лица.

— Ты в порядке? Ты не пострадал?

— Я в порядке.

— Ты уверен? Ты осмотрел его? — спрашивает она меня.

— Осмотрел. С ним все в порядке. Он расстроен, но с ним все будет в порядке.

Офицер полиции идет к нам.

— Я рада, что ты в безопасности, малыш. Я должна возвращаться.

Девни поднимает на нее глаза и мягко улыбается.

— Спасибо вам за все. Спасибо, что не бросили и остались здесь со мной.

— Не за что, — она снова смотрит на Остина. — Ты больше не сбегай, хорошо?

— Обещаю, что не буду.

— Хорошо. У тебя много людей, которые любят тебя.

— Да, мэм.

Она кивает мне и уходит, оставляя нас троих наедине со всем этим. Девни вытирает лицо обеими руками и испускает глубокий вздох.

— Я не знаю, что с этим делать, Остин. Я не знаю, кричать ли мне на тебя, плакать, бить тебя, умолять, чтобы ты больше никогда так со мной не поступал, или… Я не знаю.

Он смотрит на нее, стыд наполняет карие глаза, которые отражают ее глаза.

— Я просто не хотел уезжать.

— Это не повод убегать.

— Я знаю, но потом я услышал тебя… Я просто хотел задать тебе вопрос и… я…

Она поднимает на меня глаза, и я киваю, давая ей понять, что это то, чего она боялась.

— Ты слышал, что я действительно твоя биологическая мать.

Остин фыркает, прижимаясь к ее щеке.

— Как ты могла лгать мне все это время?

— Я пойду в другую комнату, чтобы вы могли поговорить, — предлагаю я, но она хватает меня за руку.

— Нет. Останься. Пожалуйста.

— Если ты этого хочешь… — я сажусь за стол, не зная, как все пройдет. Когда я был в его возрасте, я был торнадо, и никто не знал, в какую сторону пойдет дорога.

Она садится за стол, придвигая его так, чтобы мы оба оказались напротив него.

— Я никогда не хотела, чтобы ты узнал об этом вот так, Остин. Никогда. Честно говоря, я никогда не думала, что тебе придется это узнать, но после аварии все изменилось для всех нас.

— Ты обещала мне, что никогда не будешь лгать. Ты поклялась, что я всегда могу на тебя рассчитывать!

— И я не солгала. Я сказала тебе, что люблю тебя. Я сказала, что всегда буду рядом с тобой и что, несмотря ни на что, ты самый дорогой мальчик в моей жизни. Я сдержала это обещание, Остин. По крайней мере, я всегда старалась, — она пытается взять его за руку, но он не позволяет.

— Если бы ты меня любила, ты бы меня оставила! Ты бы никогда не отпустила меня жить с кем-то другим.

Я сижу здесь, ненавидя обиду в глазах Девни и понимая, как ей, должно быть, тяжело. Стыд и печаль, которые она испытывает из-за своего решения, не могут быть легкими.

— Нет, я люблю тебя так сильно, что отдала брату и невестке — двум людям, которые, как я знала, будут любить тебя так же сильно, как и я, но смогут дать тебе все то, чего не могла дать я. Я была молода, глупа и очень печальна. Мы с твоим биологическим отцом не разговаривали с того дня, когда я сказала ему, что беременна. Я совершила самый невозможный и невероятно трудный поступок в мире, когда отдала тебя. Я плакала, но в глубине души знала, что это правильно. Если бы я оставила тебя у себя, это было бы потому, что я не была достаточно сильной или не любила тебя настолько, чтобы сделать то, что было правильно для тебя.

Он хлопает рукой по столу, и у него текут слезы.

— Перестань так говорить!

Он так сильно напоминает мне меня самого в молодости, что на это трудно смотреть. Злость на то, что жизнь идет не так, как я хочу, иногда была слишком сильной. Сейчас у него есть выход, и это Девни.

Она заправляет свои каштановые волосы за ухо и глубоко вздыхает.

— Я знаю, что ты сердишься, и у тебя есть на это полное право. Но я также хочу, чтобы ты знал, что я осталась в Шугарлоуф, потому что мне нужно было быть рядом с тобой. Мне так повезло, что я смогла стать частью твоей жизни, ходить на твои игры, обнимать тебя, учить ездить на лошади и делать все остальное, что нас объединяло. Ты был моим миром с той минуты, как я узнала о своей беременности, но часть того, как правильно поступить с человеком, которого ты любишь больше всего — это отпустить его туда, где ему будет лучше.

Ее слова ударили меня в грудь, словно камень. Это то, о чем она просила меня, а я был не в состоянии это сделать. Она не может переехать сюда из-за него, а я не могу просить ее об этом, потому что люблю ее больше всего на свете. Она должна поставить его на первое место, как и я должен сделать это для нее. Я смотрю на нее, и слезы свободно текут по ее щекам.

— Любовь — это жертва, которую мы приносим в ущерб собственным желаниям. Мы думаем о потребностях другого человека прежде, чем о своих собственных, и действуем, зная, что, даже если это причиняет нам боль, это то, что мы должны сделать, — губы Девни дрожат, и я снова обращаю внимание на Остина.