Чтение онлайн

– Товарищ майор! Товарищ майор!..

– Тимохин, ты что так раскричался?

– Там, там…

– Да что там? Говори нормально!

– Товарищ майор, там немцы в наступление пошли!

– И что? В первый раз, что ли? Подпустите их поближе и ударьте из всех стволов, всего и делов.

– Да не можем мы, товарищ майор!

– Что значит не можем?! У вас что, патроны со снарядами закончились? Или вы все свое оружие пролюбили?

– Там немцы перед собой мирное население гонят, бабы с детишками да старики, как по ним стрелять?

– Да твою ж в бога душу!

Командир батальона майор Дубовицкий опрометью бросился на свой НП, который, к счастью, находился недалеко. Уже через пять минут он, приникнув к стереотрубе, трофейной между прочим, ругаясь в голос, как пьяный сапожник, смотрел на то, как к позициям его батальона приближаются люди. Впереди шли гражданские, все, как и сказал посыльный, а за ними были густые цепи немецкой пехоты и коробки бронетранспортеров и десятка танков. В такой обстановке он просто не мог открыть огонь, ведь там были свои, причем не просто пленные, а женщины и дети. Так что же ему сейчас делать в такой обстановке?

– Георгий, давай по ним из своих минометов ударю.

Это был его приятель, командир минометной роты капитан Погодин.

– Гриша, ты в своем уме? Ты же гражданских при этом положишь!

– Не боись, Жора, минометы – это тебе не пушки, я аккурат позади наших ударю, а эта падаль их своими телами от осколков защитит. Другого выхода у нас просто нет.

– Хорошо, действуй, Гриша!

Капитан Погодин, схватив трубку телефона, вызвал свою роту.

– Твердохлебов, срочно, всей ротой беглый огонь…

Погодин продиктовал данные наведения, причем он решил начать огонь с самого края, чтобы полностью исключить любое случайное попадание в своих, и затем медленно приближать огонь своих минометов к гражданским. Через минуту ухнули минометы, и рой 82-миллиметровых мин устремился к противнику. Его рота имела 12 минометов БМ-37, у каждого скорострельность до 30 выстрелов в минуту. Спустя уже пару минут Погодин отдал приказ на прекращение огня, за это время его рота выпустила по противнику порядка полутысячи мин, и на поле стояли и горели бронетранспортеры и танки, а также лежали изломанными куклами тела немецких пехотинцев.

С бронетранспортерами было понятно, они не имели крыши, и если в них попадала мина, то в большинстве случаев прямо в открытый кузов, но и танкам было не намного легче. Броня верху небольшая, а танки все легкие, и при попадании в него мины, которая весила более трех килограммов, приходилось нелегко. Народ уже при первых звуках разрывов мин попадал на снег, и этим немедленно воспользовались артиллеристы противотанковой батареи, которые, в свою очередь, тоже немедленно открыли огонь по танкам противника. Ну и пулеметчики внесли свою долю во всеобщее веселье, а разъяренный майор Дубовицкий приказал всему батальону при поддержке трех десятков бронетранспортеров с пулеметами контратаковать противника.

Примкнув штыки к своим СКС, бойцы бросились в атаку. Из-за того что противник успел уже близко подойти к позициям батальона, бежать пришлось недалеко, всего полторы сотни метров, а потом осатаневшие бойцы принялись орудовать штыками, не щадя никого. Местами они использовали и лопатки, которыми можно было рубить, и которые наносили более страшные раны немцам. В ярости они не обращали внимания на пытавшихся сдаться в плен и убивали всех подряд, добивая подранков. Из всех немцев в живых остался один гауптман, для допроса, его с трудом отбил у своих бойцов сам Дубовицкий.

Увидев, что атака не удалась, немцы открыли артиллерийский и пулеметный огонь, но тут подключилась и наша артиллерия, информация об этой атаке уже успела уйти наверх, и кроме тяжелой артиллерии, которая принялась давить немецкие орудия, по переднему краю противника нанес удар и дивизион «Смерчей», после чего весь немецкий передний край заволокло дымом и снежной взвесью.

Быстро подняв гражданских, Дубовицкий бегом погнал их к своим окопам, откуда тех уже в сопровождении охраны отправили в тыл. Там выяснят, откуда они, и потом отправят дальше. А немецкого гауптмана допросить не успели: пока возились с гражданскими, из штаба дивизии прибыл особист с охраной и забрал пленного. Впрочем, в штабе дивизии немец тоже не задержался, его сразу отправили в штаб фронта и уже там допросили по полной программе, после чего расстреляли.

Я не собирался прощать подобные выходки, противник должен знать, что за свои преступления он ответит, а в данном конкретном случае все причастные к подобному должны быть уничтожены. Немецкий батальон, пошедший в атаку под прикрытием мирных жителей, был уничтожен в полном составе. От пленного немецкого офицера, командира роты, мы узнали, по чьему приказу это было сделано. Командир полка полковник Хоффман приказал собрать всех оставшихся по тем или иным причинам мирных жителей и использовать их в виде живого щита.

Вызвав к себе начальника разведки, приказал ему в течение трех дней доставить к себе немецкого полковника Хоффмана. Ничего, я уже отучил немцев бомбить наши госпиталя и медсанбаты и охотиться на гражданское население. По моему приказу сбитых немецких летчиков, кто обстреливал колонны беженцев, вешали с табличкой «Военный преступник». Немцы очень быстро узнали, за что вешали их пилотов, и совсем скоро обстрел беженцев прекратился, слишком много своих повешенных летчиков обнаруживали продвигавшиеся вперед немецкие части.

Точно так же было и с обстрелами и бомбежками наших санбатов и госпиталей. В ответ по моему приказу Конец [54] велел своим орлам бомбить немецкие госпиталя и санитарные эшелоны, причем вместе с обычными бомбами были и листовки, где подробно объяснялось, за что мы бомбим немецкие госпиталя и санитарные эшелоны. Понадобился всего месяц, чтобы немцы перестали бомбить наши госпиталя и медсанбаты, слишком большие потери среди своего медсостава заставили их отказаться от обстрелов и бомбежек наших госпиталей.

Вот и сейчас я хотел на корню задавить все попытки немцев использовать наше мирное население в качестве живого щита.

В три дня разведка не уложилась, но и я их не прессовал, понимал, что от моего начальственного ора мало что изменится, разве что ненужные потери среди разведки. Еще по прошлой жизни были моменты, когда начальство вместо того, чтобы дать людям нормально работать, давило на них личным присутствием и постоянными требованиями, и в итоге результат был намного хуже. Вот и тут я не хотел действовать людям на нервы, главное, они получили задание и работают по нему, и я не прогадал.