Чтение онлайн

— Милли, только ты во мне видишь хорошее. Весь мой свет был лишь отблеском твоей чистоты.

Девушка стала судорожно мотать головой.

— Нет, это не так. Даже исполняя роль главного Инквизитора, не ты ли спасал людей? Не ты ли рисковал многолетним, выверенным до мелочей планом и жизнью ради этого?

— Это всё Авалард, — попытался возразить.

— Не ты ли старался искупить вину перед братом, хотя сам лишь ограждал его от опасностей, как и его семью?

Я замер. Слова Миллиоры были пропитаны не только любовью, но и мудрым смыслом.

— Ты пожертвовал собой, своей чистотой поступков, ради того, чтобы мир людей покинули навсегда жестокость и гнёт. Это был единственный способ освободить людей, и ты взял эту ношу на себя. Отомстил за мать, за брата, за себя, лишая жизни того, кто мог уничтожить ещё не одну судьбу. И ты сохранил свет в себе несмотря на те ужасы, что совершал. Полюбил меня всем сердцем, спасая не раз. Сам подумай, не будь в тебе света, смогла бы я полюбить тебя?

Ответ был очевиден. Нет. Но я продолжал сомневаться. Ровно до тех пор, пока тонкие руки не обвили мою шею так нежно, как я и не мог мечтать. Я излишне порывисто усадил любимую на колени, стал целовать её руки, губы, лицо, шею, утоляя дикую жажду по ней, но девушка мягко отстранилась, успокаивая меня поглаживаниями по лицу, её голос стал ниже, вибрируя магией моего дара. Я знал — этот мираж, лишь успокоение для моей души в преддверии сокрушительных видений. Магия личного дара тоже умела заботиться о своём обладателе, чтобы не свести случайно с ума…

— Ты должен знать. Скоро у нас появится ребёнок. Особенный ребёнок, как я, как моя мать и сотни женщин из моего рода. — Милли аккуратно уложила мою ладонь к себе на живот и немного улыбнулась, когда заметила столь сильное удивление, а следом и радость на моём лице. — Ты обязан сберечь человечность ради нашего будущего. Ты обязан сберечь этого ребёнка.

Руки возлюбленной обняли меня в последний раз, предчувствуя разлуку, а я вцепился в неё, не принимая факт, что это всего лишь мой дар обрёл форму любимой, чтобы наиболее ярко донести до меня некую истину. О грядущем. О настоящем. Было невозможно её отпустить… невыносимо до удушающего вопля, вырвавшегося из груди. Но вот, руки сжали пустоту. Эта же чёрная бескрайняя пустота одолела и всё нутро, скручивая от боли, а девушка, что ещё недавно грела объятиями, растворилась в дымке густой магии и исчезла. Новость огорошила меня, повергла в ужас и одновременно сделала счастливейшим из мужчин.

Теперь на кону стояли не две жизни, над головами которых собралась сильнейшая угроза в виде жестокого короля, если тот узнает о хитростях девушек, а три. И что-то мне подсказывало, что беременность Миллиоры, Кэрол точно обратит в злейший из обманов, который обернётся катастрофой. Ведь я знал Градоса ни один год и точно знал его реакцию на правду, когда та станет известна ему. Ни если, а когда.

Руки тут же упали, безвольно свешиваясь, а глаза заволокло алым. Большие багровые капли скатились по щекам и со стуком ударились о тёмно-коричневый пол из блестящего дерева. Я уже знал, что мои кровавые слёзы — дурной знак и что Миллиоре угрожает большая опасность. Хуже всего было то, что я оказался перед выбором: стать монстром и спасти любимую хоть сейчас, или же попытаться хитростью выкрасть из дворца самую ценную пленницу короля, следуя плану Кэрол.

Но на раздумья времени не оказалось. Прямо сейчас, не дав и капли отдыха от нахлынувших эмоций, дар перенёс меня во дворец Сактинов. У трона, на котором восседал уже умерший Проктус, стоял мой давний враг, от вида которого мгновенно внутри вспыхнула ярость. Мой отец, будучи правой рукой самого короля, что-то тихо рассказывал ему, склонившись к уху, а затем, получив одобрение своего повелителя, удалился. Рядом с Проктусом находился и Алантир. Отец Миллиоры лишь с презрением проводил Эрагена взглядом, это я тоже отметил для себя с большим удовольствием. Но оставаться дольше не мог, сразу же последовал за фейцем, что называл себя моим отцом, чувствуя, как это видение важно.

Минуя коридоры замка и, следуя за Эрагеном, который всегда был суров даже в дорогих фэйских одеждах темно-зелёного цвета, я понял, что он идёт в покои, направляясь в жилую часть огромного по размерам дворца. Он аккуратно открыл одну из дверей с выгравированным на ней золотым ажурным лотосом и прошёл внутрь необычайно тихо, что удивляло. Но когда я вошёл туда следом за ним, картина, вырисовавшаяся перед взором и вовсе охлынула жаром лицо.

Покои были по-королевски богаты, сочетая цвета ясного неба и серебра. Мебель из светлого дерева украшала и без того прекрасное убранство, а на большой кровати, покрытой балдахином, лежала молодая фейка со светлыми волосами с оттенками пепла, как и у всех из рода Сактинов. Они струились по её хрупким плечам, достигая талии. Девушка спала, а вокруг её тела грозно извивались языки чёрной магии, говоря о том, что одна из Сактинов была порождением скверны.

— Как она? — спросил Эраген, и в его голосе мне послышалось истинное переживание, которого я не слышал никогда ранее.

— После родов состояние вашей жены ухудшилось. Лишь Мирт и глубокий сон не дают тьме вырваться окончательно наружу. — послышался голос из дальнего угла комнаты, и вскоре пожилой мужчина в багровой мантии сам вышел из тени к Эрагену, чтобы донести истину.

Жены? Эраген женился вновь, после возвращения в Мидер? Или же это было до открытия врат в мир людей?

Но в ответ видения не заставили ожидать. Старый феец вновь заговорил, ясно отвечая на него:

— После победы в войне с бильвизи, мы обрели иные опасения и угрозу в лице принцессы нашему народу. А ваше общее дитя, которое тоже было решено нашим повелителем оставить в живых, удваивает опасность. Эраген, принцесса Вирта объята мучениями, её душу поглотила скверна, взращиваясь в ней и крепчая. Вы сами видели, она едва помнит и брата короля и даже вас, приходя в сознание. Её лишь гложет сильнейшая жажда убивать. Ваша дочь тоже пойдёт по этому пути. Мне неприятно говорить об этом, но вы и сами знаете, что это — правда.

Мой отец стоял на удивление очень тихо, впитывая в себя каждое слово старого фейца, что опирался на деревянный посох с рукояткой в виде голубого сияющего камня. Я же медленно перевёл взгляд на колыбель у большого арочного окна, где сучил ножками и ручками проснувшийся младенец. «Моя сестра» — разрезала единственная мысль истекающее и без того кровью сердце.

— Мы с Проктусом это всё знаем. Хватит повторять одно и то же. Убирайся, если не в силах помочь.

Старик, тяжело вздохнув, тоже посмотрел на дитя в колыбели и вскоре вышел из покоев, оставляя Эрагена. Я же безмолвной тенью прошёл к кроватке, надеясь рассмотреть ребёнка, а когда увидел маленькую девочку, что родилась по виду не более нескольких недель ранее, словно ужаленный сразу отступил назад, ведь понял — та девушка, что отравила Проктуса и служила Сактинам, она была не просто придворной фейкой, она была племянницей короля, сестрой мне и кузиной Градосу Сактину. Членом королевской семьи и моей сестрой по отцу…

Сглотнув ком, упавший камнем в желудок при виде ребёнка, который внешне так напоминал мою младшую и давно погибшую сестру от человеческой матери, я ощутил давний холод в руках — напоминание о хладном трупе сестры в руках. Вновь обратил внимание на отца, который уже сидел возле новой, но погибающей жены и, взяв её руку, гладил и перебирал каждый пальчик принцессы. Другая же его рука уже была отрублена и заменена холодным металлом, лишь напоминая очертаниями полноценную конечность. Этот факт окончательно уверил меня в том, что видение правдиво и что отец обрёл новую семью уже после того, как побывал в мире людей и сотворил там немало ужасных вещей.

Но судьба и горе Эрагена меня мало волновали, куда больше мой взгляд привлекала колыбель, где находился ребёнок, который унаследовал от матери пагубную магию, противоречащую мирозданию Асгаларда. И если её мать, очевидно, пришлось королю всё-таки лишить жизни и мучений, то её ребёнок, обладающий не менее ужасающей силой, остался жить, постепенно взращивая в себе силы. Хуже всего прочего было и то, что этим ребёнком оказалась моя единокровная сестра по линии отца, которую непременно ожидала судьба её матери. Судьба моей младшей сестры.