Чтение онлайн

Я дёрнулась в руках фейца, когда тот и вовсе прижался губами к низу живота, опалил кожу горячим дыханием сквозь невесомую ткань платья и стал целовать нежное место, попутно мягко обнимая руками талию. Внутри вихрем зародилось странное ощущение, которое разлилось по телу нежной истомой. Всё происходящее напоминало очень странный сон и самый прекрасный сон одновременно… Касания ночного визитёра ошеломляли смелостью, наглостью и невероятной нежностью от которой тело само податливо выгнулось дугой в его руках. Оно предало меня, наливаясь жаром предвкушения, а незнакомец, который умолял взглядом не останавливать его действий, смотрел снизу-вверх, навевая чувство, что я давно его где-то видела, знала, но позабыла. Родство наших душ возликовало победной одой наших сердец, слившихся синхронной музыкой перестуков.

— Вы безумец, — тихо простонала я, когда ощутила, как феец поднырнул рукой под шёлковые полы моего платья и скользнул выше по бедру неспешной лаской. — И я безумна вместе с вами…

Пламя:

Моя прекрасная Альхандра стояла передо мной, а над её головой позади порхали мотыльки, озаряя хрупкий силуэт свечением тысячей бликов. Сверкающая пыльца, сорвавшаяся с крыльев прекрасных созданий, с мерцанием медленно продолжала опускаться на неё, делая образ любимой воистину божественным. Фиалковые глаза уже сверкали в полумраке, отражая огни светящихся растений, а розовый румянец проступивший на бледных щеках выглядел маняще, как и налившиеся кровью пухлые губы.

Миллиора хотела меня, это смог понять сразу. Запахи похоти не затмевала пелена из обмана, лишь частично скрывала мою часть ароматов в её теле. Вернее, ребёнка, который стал так сильно влиять на мою бабочку. Я нежно погладил её едва округлившийся живот, где подрастала моя дочь и следом ощутил такой прилив нежности, что не удержался и поцеловал средоточие её божественной природы, которое вскоре подарит новую жизнь. Нашему с ней ребёнку.

— Вы безумец, — хрипло простонала она, запуская во мне ошеломительной силы влечение. В паху уже пульсировало напрягшееся до безумия желание, мечтая получить высвобождение из необычайно тесного капкана одежды. Я не знал, как справиться с этим животным порывом и сейчас же не взять Миллиору, но знал, она ещё не готова, а потому осадил вздымающееся пламя страсти.

Очень осторожно, чтобы не спугнуть своей настойчивостью любимую, поднырнул рукой под юбку роскошного платья и заскользил выше по шёлковой коже девичьего бедра, радуясь тому, с каким трепетом она принимает мою ласку, хотя совсем ещё не помнит меня самого. «Пока не помнит» — мысленно дал себе напутствие к цели.

— И я безумна вместе с вами, — сказала она. Эта фраза и стала ответом на все вопросы. Позволением. Надеждой.

Чтобы не вызвать опасений в моей пугливой бабочке, продолжая приклоняться перед ней, поднял юбки платья, оголяя изящную линию ног, женственно округлых бёдер и спешно поцеловал нежнейшее из мест, укрытое слоем тончайшего кружева. Её безумно приятный вкус затмил разум окончательно. Миллиора тут же вцепилась в мои волосы, что-то неразборчиво бормоча, желая прекратить безумие. Но когда мой язык стал нежно дразнить пухлые складки, едва укрытые миниатюрным бельём, то вожделенно всхлипнула и глубже погрузила пальцы в мои волосы на голове. Уже не сопротивляясь, а лишь направляя меня ближе к себе, стала двигаться навстречу. Я же полностью уложил руки на её округлые ягодицы и начал помогать удержать равновесие, задать темп.

Нехотя оторвался от неё и посмотрел в глаза, которые уже полыхали темно-фиолетовым пламенем. Обычно светлые, полупрозрачные моря, хранившие в себе сосредоточение цвета нежнейших из фиалок, обрели оттенок богатого индиго, сверкая мириадами переливов.

— Я так тебя люблю, мотылёк, — не сдержался от признания. — Прошу, вспомни меня, любимая. А если не вспомнишь, то я повторно украду твоё сердце, так и знай. Никому не отдам. Ни за что.

Потянул за тонкую ленту на спинке платья Милли и та даже не заметила, как оно медленно поползло вниз. Ошалело глядя на меня, девушка лишь попыталась задержать его на груди, когда потянул наряд ниже, чтобы поскорее полюбоваться на нежную наготу любимой.

— Не бойся, любовь моя, если не захочешь, мы не станем продолжать. Лишь одно твоё слово, и я прекращу, — успокоил её волнение. — Хочешь остановиться? — спросил, а сам молился всем Богам, уверовав в их волю, о том, чтобы она не оттолкнула мою настойчивость заполучить её в эту ночь.

Милли осмотрелась по сторонам, и я понял, что она думает, как вынырнуть из этого безумного наваждения, прекратить измену законному мужу и королю, ведь в её понимании так оно и было. Она не помнила нас и не знала, что ребёнок в её чреве прорастает из истока подобного искушения. Зато я прекрасно помнил насколько всеобъемлющая страсть и любовь между нами некогда положила начало новой жизни. И я помнил, как именно могу заставить эту прекрасную девушку позабыть обо всех доводах разума.

Медленно, но настойчиво я вновь нырнул рукой под юбки платья, скользнул по нежной коже внутренней части бедра, ловко отодвинул край белья и погрузил пальцы между необычайно влажными лепестками её женственности. Очертил полукруг по затвердевшему и манящему миниатюрному клитору кончиком большого пальца, и услышал восторженный вздох. Как же она была горяча и приятна внутри…

Милли не помнила свою прежнюю жизнь, наверняка она не помнила и сладость наслаждения, какую испытывала ранее в моих руках. Осознание разрезало ум догадкой: для неё наша сегодняшняя близость — первая. Для неё эта близость первая и вовсе. Ведь я знал, Кэрол помогла моей жене избежать вынужденного соития с Градосом, а когда король узнал о её беременности, то сам больше не беспокоил сосуд своих мечтаний.

— Прости, моя маленькая герцогиня, я был невежлив, не стоило прекращать тебя удивлять.

Милли резко распахнула глаза, словно вспомнила эти слова и обращение к ней из мира людей. Мотнула головой, отгоняя странные мысли, но вскоре запрокинула её выше, выпуская сквозь губы стон, когда мои оба пальца погрузились в неё глубже. Сжавшееся от возбуждения тугое, горячее лоно дарило тягучий мёд соков, пока нежно исследовал её изнутри и одновременно поглаживал снаружи большим пальцем сосредоточение всех наслаждений.

Внутренне заликовал, когда позабытое своей хозяйкой платье, поползло вниз, обнажая нежные плечи и полушария грудей с острыми пиками сосков. Стал медленно расстёгивать и свою тунику, попутно лаская любимую, чтобы она не упорхнула из моего плена, осознавая к чему её склоняю и как откровенно будет это соблазнение. Я решил окончательно — именно сегодня моя маленькая бабочка вновь ощутит какова первая близость с мужчиной. И именно со мной, ни с кем иным.

Эта мысль принесла и моему телу новую волну возбуждения. Внизу, под одеждой стало до боли тесно. Расстегнул штаны, ибо они уже туго натянулись, впиваясь в пульсирующую вершину члена и следом освободил себя от белья.

Миллиора вновь испуганно выдохнула, когда опустила взгляд на меня и заметила, что я наполовину раздет. Или же она залюбовалась, наслаждаясь видом? Ведь вскоре она окончательно высвободила руки из широких рукавов платья, позволяя тому упасть ниже. Правильно истолковав намерения моей маленькой бабочки, не спеша освободил её тело от своих пальцев, изводящих томной лаской изнутри и дал надоедливой одежде окончательно опасть на землю. Поднял поочерёдно её стопы, целуя любимые до умопомрачения, хрупкие щиколотки, попутно освобождая от туфель из тонкой кожи.

Залюбовался нежной наготой самой желанной из женщин, которая стала ещё более манящей, прекрасной, приобретая немного большую округлость форм, благодаря беременности. Руки сами скользнули к низу её живота, а губы вновь поцеловали маленький бугорок под пупком, который вскоре будет гордо заявлять о себе и расти быстрее. Только мне были заметны изменения, произошедшие с Милли и их я впитывал с упоением, понимая кто именно стал причиной нового положения этой божественно красивой девушки. Необъяснимое удовлетворение окончательно обняло всё нутро, когда потянул на себя любимую и стал усаживаться на пушистую мшистую поверхность, увлекая её за собой на землю, а она, в свою очередь, слепо последовала за мной, не разъединяя наших взглядов.