Чтение онлайн

— Не подходи! — взвизгиваю, отползая еще дальше.

Он лишь тяжело вздыхает, опускаясь на корточки там же, где стоял.

— Послушай, я не хочу причинять тебе вреда…

— Не хочешь, так захочешь! — тут же проносится в голове.

— …не буду тебя унижать, избивать, принуждать к чему-то или что там еще наговорил твой братец на пару со своим папашей, — с пренебрежением выделяет последние слова.

Тогда зачем ему было покупать меня, если он терпеть их не может?

Да что ж такое, с каждым его словом вопросов только больше становится!

— Насилие, в любой его форме: моральной, физической или… гхм… — запинается, кашлянув в кулак, а я цепенею от ужаса разгулявшихся в голове картинок.

Он справился с четырьмя уродами, пусть и пьяными, двое убежали «без боя». Один! На четверых! Мое сопротивление ему даже не комариный писк…

— …ну, в общем, ты поняла… применяться к тебе не будет.

— Чего ты хочешь от меня? — шепчу, а слезы обжигают щеки.

Так, надо взять себя в руки, это никуда не годиться. Еще не хватало ему показывать свои слабости!

— Я всего лишь подвезу тебя до дома.

— То есть ты хочешь сказать, что просто проезжал мимо?

— Почти, — отвечает уклончиво.

Ага, как же! Да весь город перелопатил, как только узнал, что я ушла!

— Решил поиграть в джентльмена? — не удерживаюсь от язвости, которую он пропускает мимо ушей.

— Ань, уже холодно, ты легко одета: можешь простыть.

— Шел бы ты со своими советами! — думаю про себя, но вслух говорю другое.

— Что ты имеешь в виду под словом «дом»?

Слегка изгибает бровь:

— «Волну».

— Дом — это место, где тебя ждут, где тебе рады. «Волна» под данное определение как-то не подходит.

Звучит, как лекция по философии, однако я вовсе не собиралась читать ему нотации. Просто мысли вслух.

— В моем доме тебя ждут и тебе рады, — говорит осторожно.

Он издевается?!

— И еще дом — это место, куда тебе хочется вернуться, — зло бросаю в ответ, растирая припухшие от слез веки.

Молчит. Конечно, я ведь практически прямым текстом обозвала своих родственничков, поставив Артема с ними в один ряд.

— Я всего лишь предлагаю помощь.

— А я всего лишь ее не просила! Знаешь, есть такая замечательная вещь, как автобус, простые смертные ею часто пользуются!

— Уже слишком поздно, — от этой фразы я невольно вздрагиваю. — Последняя маршрутка ушла час назад.

О, Господи, он всего лишь это имел в виду…

— Значит, вызову такси. За свои деньги.

На самом деле, я не собиралась тратить лишние купюры на такую роскошь, но раз уж на то пошло… Можно и приврать.

— Считай, что оно к тебе уже приехало.

— Пф, в таком случае я лучше пешком пройдусь.

— Не смей! — шиплю, когда он тянется к холмику. Рука замирает в полуметре от земли.

— Я готов прямо здесь сказать, что не желаю тебе ничего плохого, — говорит тихо.

— Ах ты… — слова встают поперек горла, заставляя захлебнуться от горечи и вощмущения. — Ты знаешь, насколько важна для меня будет такая клятва, но для тебя она не значит ровным счетом ни-че-го! Для тебя здесь ничего ценного: просто земля, могила, цветы… Тем не менее ты прекрасно понимаешь, насколько ценно это для меня и специально давишь на больное место! Как… гнусно!

— Ань…

— Хорошо, предположим, я тебе поверила, — перебиваю. — Но если я откажусь? Ты ведь применишь силу.

— Я сказал, ты не буду это делать. С одной оговоркой: если ничего не грозит твоей жизни и здоровью.

Хмыкаю.

— Это единственное «но»?

— Да.

— Надеюсь, — цежу сквозь зубы, вставая.

Он прав, уже действительно пора «домой». Насчет маршрутки — не думаю, что соврал. А идти ночью одной по мало освещенным улицам как-то… не очень. Уже прогулялась пару раз, покорнейше благодарю! Мне просто противопоказано выходить на улицу после заката: обязательно вляпаюсь во что-то.

Прислушиваюсь к интуиции: молчит. Значит, ничего сильно критического не должно произойти, по крайней мере, сейчас. А гордость… гордость как-нибудь перетерпит.

Присаживаюсь, немного сгребая землю обратно на могилку.

— Прости, мамуль… — шепчу одними губами.

Я еще долго не смогу навещать тебя, потому что… потому что!

Отряхиваю колени, на ходу застегивая джинсовку до самого горла.

Спиной чувствую едва ощутимое прикосновение. Реакция срабатывает мгновенно — отскакиваю, как кипятком ошпаренная.

— Ты же сказал…

— У тебя грязь сзади, — прерывает готовый на него обрушиться гневный поток. — Давай я, — быстро и аккуратно скидывает комья земли.

Границ не переходит.

— Поблагодари его еще за это! — язвит внутренний голос.

Резкий порыв ветра заставляет поежиться — обнимаю себя в попытке чуть-чуть согреться. Плечи тут же окутывает мягкое тепло, и я плотнее кутаюсь в огромную куртку, насквозь пропитанную знакомым ароматом. В другой раз скинула бы, но не сейчас. Мне действительно зябко, еще разболеться не хватало накануне второго побега. Летом! Поэтому лишь плотнее запахиваю кожанку.

Дойдя до автомобиля, Артем распахивает дверь передо мной, жестом приглашая сесть первой. Без лишних истерик забираюсь в салон и отодвигаюсь на дальнее сиденье.

Странное чувство — внутри одновременно уживаются два фронта: пустота и шквал эмоций, готовый бурей вырваться наружу в любой момент. Горечь утраты, обида, одиночество, безысходность, ненависть — все переплелось, затянулось в тугой узел, который я не в силах развязать…

Артем. Пару часов назад

Сердце не на месте, какое-то дурацкое предчувствие гложет, не давая покоя. Звоню Ане: удостовериться, что все в порядке. Номер ей не известен, поэтому должна взять.

Гудки. Один. Второй. Третий…

— Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия, — талдычет автоответчик.

Странно…

Набираю отчима.

— Дай Ане трубку, — бросаю без приветствий.

— Аня ушла.

— Как ушла? Когда?!

— Утром еще. Практически сразу, как только Вы ее привезли.