Чтение онлайн

Падаю назад, поднимаюсь и бегу. Рев голосов, стук собственного сердца, бешеное дыхание — все сливается в один невыносимо громкий гул.

Удар — мое тело придавлено чем-то тяжелым.

— Отпусти меня! Не трогай! Отпусти!! Уходи!!!

Еще удар — и я проваливаюсь в разверзшуюся пропасть…

Лба касается что-то холодное. Усиленно верчу головой, сдвигаясь всего на пару сантиметров.

— Очнулась? — спрашивает кто-то негромко.

— Да, — отвечают шепотом.

— Ну, слава Богу. Наконец-то!

Голоса вроде близко и одновременно очень далеко. Как будто уши ватой набили.

— Можешь идти.

— Хорошо.

Сквозь завесу тумана вижу силуэт. Мужской. Кто-то садится рядом, бережно поправляя компресс на голове. Пытаюсь приподняться — пальцы упираются в ключицу.

— Лежи, тебе еще рано вставать.

— Артем?

— Да.

— Что случилось?

Распухший язык прилип к небу, еле-еле откликаясь на усилия выговорить что-то толковое.

— Ты простыла, — берет мою руку, едва касаясь пальцев губами, — даже сейчас горячая, но уже получше. Промокла под дождем, скорее всего.

— Я бредила?

— Бредила.

Вытаскивает градусник. А я его даже не чувствовала.

— Сколько?

— Тридцать девять. Была сорок два.

— Нет. Бредила… сколько?

— Двое суток в себя не приходила.

Вон оно как…

— Что я говорила?

Улыбается.

— Всякую ахинею.

— Что. Я. Говорила?

Никогда не думала, что, сказав три слова, можно запыхаться.

— Какого-то зверя прогоняла, — пожимает плечами. — Кричала, чтоб он отпустил тебя.

Настойчивый какой, даже в бреду не отпускает.

Артем

— Досталось вам тут, — легкая полуулыбка касается ее губ.

Молчание.

Чувствую вину. Огромную. Давящую. Если б я был внимательнее, она бы сейчас не лежала с температурой под сорок, еле дыша.

— Ладно, лежи, отдыхай. Я еще попозже зайду.

Не думаю, что мое общество ей приятно, тем более в таком состоянии.

Осторожно кладу ее руку на кровать.

Аня слабо сжимает мои пальцы. Мне показалось или…

— Останься, — просит еле слышно. — Не уходи.

Присаживаюсь обратно.

— Пить хочешь?

— Мгм, — выдавливает из себя кое-как.

Открываю пакет с соком и подаю ей. Жадно впившись зубами в трубочку, начинает пить.

— Спасибо.

Опять молчим.

— Кто со мной был?

— Мария. Она же перебинтовывала тебе ногу.

— А ты?

— Сменял ее. Днем и на пару часов ночью.

— Мм.

Прикрывает глаза.

— Я посплю немного? — спрашивает тихонько, как будто извиняясь.

— Конечно. Тебе нужно много спать — быстрее выздоровеешь.

Последнюю фразу она уже, кажется, не слышит. Уснула.

Отпускаю худенькие пальчики, собираясь выйти, но взгляд привлекает оголившееся плечико. Холодно ей, наверно.

Поправляя сползшую лямку, палец на что-то натыкается. Что-то, слишком большое для родинки. Шрам?

Какое-то странное любопытство берет верх — осторожно, чтобы не разбудить, провожу пальцем чуть дальше. Похоже на ножевое…

Аня

Когда просыпаюсь, Артема уже нет. Почему-то немного обидно. Хотя, что такого? Он ведь не обязан сидеть около меня круглые сутки. Увидел, что я уснула и ушел. У него и без меня дел полно.

В комнату входит девушка. Та самая, которая две недели ухаживала за мной, точнее моей ногой.

— Мария?

— Да, — отвечает, слегка растерявшись.

— Дайте попить.

Стыдно, неловко, но на слово «пожалуйста» банально нет сил. Каждая буковка дается с трудом. Надеюсь, Мария на меня не в обиде.

Подает мне трубочку, держа кружку рядом. Жадно глотаю живительную влагу, как будто неделю не пила.

— Спасибо, — благодарю, оторвавшись.

— Давайте я Вас покормлю.

Надо же, на «Вы», хотя я ее младше. Ненамного, лет на пять, может, семь от силы, но все-таки.

— Не надо.

— Вам нужно покушать. Тут совсем немножко.

— Хорошо.

Спорить смысла не вижу, мне правда нужно чем-то подкрепиться. Только как я буду это делать? Лежа?

Упираюсь руками в постель, пытаясь привстать, и тут же оказываюсь в сидячем положении. Как-то слишком легко получилось… Аа, понятно. Не без Машиной помощи.

Берет в руки тарелку с супом, набирает в ложку, стирая капельку о край тарелки, и подносит к моему рту. Как младенцу, прям. Сама я все равно не в состоянии толком даже сидеть, чего уж хорохориться. Таким же образом скармливает мне кашу и даже небольшой кусочек котлеты. Помогает лечь.

— Спасибо.

— Выздоравливайте, — говорит сочувствующе, убирает посуду. — Может, Вы чего-то конкретного хотите на ужин?

Честно говоря, вообще есть не хочу, не знаю, как в меня даже эти мизерные порции влезли, но… Боже, это так мило!

— Не, не надо.

— Хорошо.

Спать хочется ужасно. Переворачиваюсь лицом к стене и через пару минут уже проваливаюсь в сладкую дрему.

Прошло три недели с момента моего побега. Я выздоровела. И продолжаю старую новую жизнь. Старую — потому что, по сути, ничего не изменилось: я делаю все то же, что и раньше. Новую — потому что живу я у Артема и, как ни крути, обстановка все равно непривычная, ибо никто не орет, не нужно постоянно убирать квартиру и ночевать вне дома.

Снова я возвращаюсь к своему внутреннему миру, пытаясь разобраться в катавасии, которая там творится. А порой там тако-о-ое творится… Дискуссии, аргументы — ух!.. Целые баталии! Правда, по большей части из разряда «почему? потому что…», и дальше смотря по настроению. Частенько: «потому что я так думаю/вижу/считаю», нужное подчеркнуть. Остается только сунуть в начало таких фразочек «я художник» — и самое то! [2]

Так, лирическое отступление. Ближе к сути: Артем в целом вызывает у меня какие-то двоякие чувства. С одной стороны, мое отношение к нему до сих пор пропитано подозрением (за что? за то, что он меня якобы приобрел как вещь? так я уже начинаю сомневаться в верности слов отчима…), с другой — кро-о-охотными росточками доверия. И самое «занимательное» в этом противостоянии двух частей расколовшегося сознания — его обладательница понятия не имеет, какая из сторон страшнее.