Чтение онлайн

Меня когда-нибудь стошнит от этого «выканья» с его стороны…

— Куда?!

— Сказала, что погуляет, — испуганно лепечет в ответ.

— Меня не интересует, что она сказала!

— Она с собой ничего не брала, Артемий Владленович, — продолжает оправдываться.

— Ты меня плохо слышишь или что, я не пойму?!

— Я…

— Хорошо, для особо одаренных. Куда она могла пойти?

— Н-н-не знаю.

— Во что была одета?!

— Куртка и юбка джинсовые, кажется.

— Шкуру спущу. Живьем! — рычу, бросая вызов.

Кажется ему! Собственными руками придушу!

Анюта ушла. Снова. И на этот раз без вещей и телефона, что оставляет крохотную надежду на неверность варианта «побег».

Набираю Матвея. Он у нас, так сказать, персональный хакер.

— Проверь все камеры в ЖК «Морская Волна». Ищем девушку в джинсовой куртке и такой же юбке. Возможна другая одежда. Средний рост, волосы русые, — быстро перечисляю приметы.

— Понял.

Через пять минут заходит ко мне.

— Ну что?

— Система видеонаблюдения у них, конечно, такое себе. Взломать — по щелчку пальцев, — фыркает парень. — Вот, короче. Она? — разворачивает ко мне планшет, указывая на покидающую жилой комплекс девушку.

— Она.

Камера засекла, что в 11:02 Аня выходит с территории «Волны» и скрывается из «поля зрения».

Стрелка давно перевалила за восемь. Девять. Часов. Девять долбаных часов, за которые с ней могло случиться что угодно!

— Твою ж!.. Телефон на Цирковой, 57 — ЖК «Морская волна». Она его снова не взяла!

Не соврал отчим, значит.

— Найди. Мне. Девушку, — чеканю каждое слово, еле сдерживая рвущийся наружу поток. — Город перерой, всех на ноги поставь, ментов подключи, в конце концов, но найди!

— Да найдем мы ее, вот проблема-то!

— Где?

Прошло всего полчаса — ощущение, что целая вечность!

— Она… — запинается, явно чего-то смутившись, — в общем, вот.

Смотрю на экран, и сердце тяжелым камнем ухает вниз. Аня на кладбище…

Проматываю запись на полчаса назад. Еще на полчаса. На час…

— Когда она туда пришла?

— В полвторого.

Сразу ставлю воспроизведение на нужное время, отмечая, как Анюта проходит к могиле, кладет цветы и… ложится прямо на землю, обхватывая рукой небольшой холмик.

— Понял.

Матвей молча кивает, покидая кабинет. Набираю еще одного помощника.

— Андрей, подготовь машину. Выезжаем на Никольское.

— Будет.

Выскакиваю из автомобиля, как только мы приехали, сразу же замечая нужное направление, а затем и саму беглянку. Быстрым шагом подхожу к ней, мысленно готовясь ко всему, чему только возможно.

— Ань? — дотрагиваюсь до плечика, и тут до меня доходит…

Она спит. Все в том же положении: подогнув коленки и положив руку под голову. Дыхание изредка прерывают короткие всхлипы, на щеках влажные дорожки. Каждый раз становится не по себе, когда я вижу Анюту… другой. Вижу эту обратную сторону ее колючести.

— Что же мне с тобой делать?.. — шепчу в пустоту, осторожно смахивая выкатившуюся слезинку.

Вдруг открывает глаза, стеклянным взглядом глядя перед собой. Что-то словно толкает, заставляя отступить на шаг: не думаю, что она обрадуется моему появлению, тем более здесь.

Не замечая меня, Аня садится перед памятником. Мельком пробегаю глазами по строчкам. «Майская Вера Александровна». Данные совпадают: это ее мать, которая умерла от онкологии два года назад.

— Мам, забери меня к себе, пожалуйста, тебе ведь это ничего не стоит. Не хочу с ним быть, не буду. Я… не смогу сама прийти в память о тебе, — тараторит шепотом, а я стою, как вкопанный.

Аня ведь не знает, что здесь кто-то есть, значит, говорит от чистого сердца. Неужели я до такого ее довел…

Девушка вдруг оборачивается и взвизгивает, отползая к самой ограде. Взгляд цепляется за аккуратные черты лица, а затем устремляется на высеченный портрет. Мать и дочь, похожие друг на друга, почти как сестры-близнецы. Единственное отличие — разница в возрасте.

— Ты очень похожа на мать, — зачем-то произношу вслух, но тут же вспоминаю, где мы находимся. — Пойдем, я… — протягиваю руку, чтобы помочь ей встать.

— Не подходи! — вжимается спиной в ограду.

Я ожидал чего-то другого?

— Послушай, — присаживаюсь на корточки.

Не очень из меня психолог, конечно, но попробовать надо. Наши лица оказываются на одном уровне, и у меня получается заглянуть девушке в глаза: в эти два океана, переполненных скорбью по близкому человеку, где ненависть ненадолго уступила место отчаянию.

— Я не хочу причинять тебе вреда, не буду унижать, избивать, принуждать к чему-то, — перечисляю все варианты, которые только приходят в голову. Мерзко, но что поделать, — или что там еще наговорил твой братец на пару со своим папашей. Насилие, в любой его форме: моральной, физической или… гхм… — что-то не в ту степь меня понесло… — ну, в общем, ты поняла, применяться к тебе не будет.

Аня смущенно отворачивается.

— Чего ты от меня хочешь? — спрашивает шепотом.

Неужели сработало? Вот так, с первого раза?

— Я всего лишь подвезу тебя до дома.

— То есть ты хочешь сказать, что просто проезжал мимо? — поднимает подозрительный взгляд.

— Почти.

— Решил поиграть в джентльмена? — вызывающе вскидывает подбородок, пронзая взглядом.

Получилось, ага.

— Ань, уже холодно, ты легко одета: можешь простыть, — пытаюсь призвать здравый смысл. Гордость гордостью, но она ведь должна понимать!

Самое интересное — внутри нет злости. Совсем. Всего лишь хочется обнять это беззащитное создание, крепко-крепко. Чтобы почувствовала поддержку, поняла, что она такая не одна, только… надо сдерживаться. Пока это будет лишь во вред.

Обычно, когда в руках человека появляется превосходство над другими, он начинает творить ужасы, порабощая все вокруг. У меня есть власть над ней? Сила? Безусловно. Мне совершенно несложно заставить Анюту делать, что только в голову в взбредет. Но я не хочу. Один этот взгляд воскрешает Человечность. От которой, как думалось раньше, не осталось ничего, кроме горсточки пепла.

Три года назад я выгорел. Буквально. Душу опустошил огненный смерч, стерев все. Кроме мести. Мести, которая заполнила все пустоты, увеличившись в сотни раз. Которая с каждым днем, месяцем и годом лишь продолжала расти, полностью искореняя даже то немногое, что могло уцелеть.

И тут появляется Аня — девушка с похожей судьбой. Наше горе разнится лишь в одном: ей досталось намного раньше, чем мне. Осознание этого бьет наотмашь. За что? За что судьба так жестока и беспринципна? Почему обрушивает свою мощь так неожиданно и в один момент?