Чтение онлайн

Молчание.

— Можно? — осторожно касаюсь Аниной руки. Не отдергивает. Не вырывается и когда я беру ладонь.

— Почему ты считаешь себя сумасшедшей?

— Разве это не так? Я мыслю слишком… пессимистично. И вообще сама с собой разговариваю, — заканчивает рваным шепотом.

— Это просто мысли вслух, а насчет первого… Знаешь, подобные мысли появляются рано или поздно у всех, просто у кого-то раньше, у кого-то позже. Ты… слишком рано повзрослела. Люди считают психами всех, кто от них отличается. Они склонны осуждать.

Ответ — слабая улыбка.

— Неужели тебе не кажется все, что я сейчас наговорила, — бредом параноика?

— Нет. Всем когда-то нужно выговариваться.

На Анином лице не дрогнула ни одна жилка. Шлейф печали окутал все ее существо, похоронив под собой другие эмоции. Мне кажется, если б прозвучало «да» она бы отреагировала так же, а точнее никак…

Аня. На следующий день

На часах — полпятого утра. Вечно просыпаюсь раньше, если перенервничаю, а обратно провалиться в сон уже не получается.

Душу переполняет смесь каких-то странных чувств, среди которых отдельно получается выделить только злость. На кого? В самом деле, кто виноват, что все у меня так сложилось? Судьба-злодейка, да? Только говорят: «Нужно не на погоду жаловаться, а одеваться под нее».

Надо выплеснуть свои эмоции на чем-то, и рисование тут не поможет. Искусство меня выручает в случаях грусти, каких-то мягких чувств. А сейчас резкие. Очень «понятное» объяснение, но описывать то, что внутри, трудно. Вроде как чувствуешь, а что чувствуешь — понимаешь на каком-то бестелесном уровне.

Гимнастика подойдет, как нельзя лучше. Сконцентрироваться. Переключить внимание. Забыть про все остальное. Там нет места отвлечениям. Только ты и снаряд. Пару градусов не докрутишь, на несколько сантиметров ниже подпрыгнешь — будешь валяться с вывихом, а то и чем-нибудь похуже.

Когда я переезжала к Артему, прихватила все вещи. Поэтому сейчас смотрю на лежащий передо мной купальник и понимаю — не влезу. Когда я ушла из гимнастики? Гхм, давно. Ясное дело — выросла! Ну и ладно, обойдемся без этого.

Через пять минут я уже на улице. Одела то, что более-менее подходит для тренировки — топик с кружевами типа воланов и шорты. Откопала и фиксаторы с бинтами. Не знаю, насколько получится вспомнить вольные, но на всякий случай чешки тоже захватила.

Встаю на покрытие, снова ощущая то приятное волнение, когда идешь к снаряду. Когда понимаешь риск того, что после этой тренировки тебя увезут на скорой. Понимаешь… и все равно заходишь на помост, готовясь делать то, к чему лежит душа.

Начать со статичных? Пожалуй.

Шпагат, кувырок, прыжок «кольцом» ноги вместе[5].

Передышка.

Шпагат со сменой в «кольцо» на 180[6]. На 360. Затяжка на 270, бланш[7].

Из трех поворотов Мустафиной[8] получается сделать только один. Когда-то выходило два с половиной. Гхэм. Ладно, ничего страшного.

Сальто с места. Без «винта»[9]. С «винтом».

Вперед. Назад.

В группировке[10]. Без.

Ноги сами вспоминают программу, и мне остается лишь слегка корректировать направление.

Разбег. Винт. Сальто.

Разбег. Винт заднее[11].

Чуть останавливаюсь, чтобы отдышаться. Все еще не так плохо, как мне казалось! Интересно, «два с двумя»[12] получится? Сейчас попробуем!

Исходная позиция. Руки по привычке взлетают вверх и вытягиваются по швам.

Разбег. Прыжок. Толчок. Винт. Толчок. Закрываю глаза, полностью концентрируясь на элементе. Первый, второй… Стопы касаются покрытия, инерция толкает тело вбок. Ладони тут же упираются в дорожку, а нога начинает противно ныть.

Усаживаюсь, разматывая лодыжку. Да, я ее вывернула. Опять. Даже бинты не помогли. Хотя, если б их не было, полноценный вывих был бы мне обеспечен. Вот такой спорт — гимнастика.

Заматываю обратно, крепко прижимая слой к слою. Встаю, отряхиваясь, и ковыляю в сторону дома. Ничего, сейчас помажу и завтра — даже нет, сегодня вечером — можно будет вспомнить брусья. Хотя бы частично. Главное, чтоб мышечная память не взяла верх и я не улетела к несуществующей нижней перекладине.

Добравшись до тумбочки, наношу мазь на ногу и запрокидываю ее на кровать.

Только через два часа все равно не выдерживаю и иду на улицу. Нет, я не буду заниматься. Просто хочется насладиться тихим, спокойным одиночеством и природой — у Артема очень красивая территория.

Артем

Люблю бродить в одиночестве среди огромных сосен и елей, многие из которых — мои ровесники. Помню, как мы с отцом сажали каждую елочку, как я рос среди них. С каждым деревцем связано какое-то воспоминание.

Откуда-то раздается тихое мелодичное пение. Слов не разобрать, слышна только интонация.

Иду на звук и… а я ожидал увидеть кого-то другого?

— …я всегда с тобой рядышком была, но просто ты уехал… слишком рано…[13]

Завороженно останавливаюсь, боясь пошевелиться. Чтобы не привлечь внимание. Чтобы дослушать.

Аня поет по-своему, непохоже ни на кого. Так, как чувствует. Поет… душой. Как бы пафосно и затерто это ни звучало.

— …папа, не рисуй белый океан, а просто забери меня… обратно…

Поднимает голову к небу.

— Я посвящаю эту песню тебе, пап. Я скучаю по тебе, — слышится сквозь рваные вдохи. — Возвращайся скорее.

Разворачивается и идет в сторону дома, прихрамывая. Так. Где на этот раз?

Бесшумно отхожу — желательно успеть встретиться с Аней, но она не догадалась, что я ее слышал. Все-таки личное…

Девушка выходит из парка, со свойственною ей задумчивостью глядя под ноги. Стою невдалеке. Увидит, так увидит, навязываться не буду.

Аня меня замечает и кивает в знак приветствия. Навстречу не идет.

— Доброе утро, — подхожу сам.

— Доброе.

— Любишь рано вставать?

— Вообще нет, но что-то не спится.

Опускаю взгляд на лодыжку. Перемотана.

— Сейчас в комнату?

— Да… наверное… — отвечает робко, заметив, куда я смотрю.

— Что с ногой?