Чтение онлайн

— Аня! Аня, тебе плохо?

— Анна, с Вами все в порядке?

— Вы так и не ответили на мой вопрос!

— Кать, отведи меня обратно. Отведи, Кать, — прошу, чуть не плача.

— Хорошо, пошли. Дайте пройти!

— Вы так и не ответили…

— Человеку плохо, не видите, что ли?! — зло бросает моя защитница.

Журналюги немного расступаются.

— Так все-таки, вы видели «черного бизнесмена»? Может, Вам даже удалось с ним поговорить? — самый настырный не отстает ни на шаг.

Могут ли жалкие несколько букв со всей стегануть по нервам? Оказывается, да. Крепче сжимаю Катину ладонь, и ускоряю шаг. Боль ужасная, но слышать все, что творится позади — еще хуже.

— Я отказываюсь отвечать на ваши вопросы! — голос дрожит, почти срываясь на крик.

«Тем более на этот», — добавляю про себя.

— И все же…

— Если Вы прямо сейчас не оставите нас в покое, я не успею ее довести, она может умереть прямо здесь, а Вы, — тыкает пальцем прямо на этого идиота, плюнув на приличия, — отправитесь за решетку, перед этим продав последнюю камеру для оплаты морального ущерба!

В другой ситуации я бы расхохоталась, насколько серьезно и угрожающе Катя это произнесла. В другой ситуации… Не сейчас.

Сейчас я боролась. С болью, тошнотой, с собственной персоной — чтобы дойти, а самое главное — отогнать упорно всплывающий в перед глазами образ.

— Не слушай их, — горячий шепот щекочет ухо. — Всякую чушь несут, не слушай.

То ли Катины слова подействовали, то ли я сумела абстрагироваться, но возгласов сзади больше не последовало.

Более-менее прийти в себя удается только в палате.

— Как ты? Водички принести?

— Не, нормально.

Врушка. Какая же я врушка…

— Спать чего-то хоч-чется, — не удерживаюсь от зевка. Несчастное сознание, выдержавшее эмоциональный штурм, сигнализирует красной лампочкой: с него хватит.

— Так ляг поспи.

— День ведь, — тяну скептически.

— И че теперь? Хочется — значит, надо. Ложись.

Принимаю горизонтальное положение, не без труда затащив ноги на кровать. После характерного звука задергивающихся штор в палате темнеет:

— Спасибо… — последнее, что слетает с губ, прежде чем я проваливаюсь в приятное забытье с оттенком горечи всплывших воспоминаний.

— Где она? Я спрашиваю. Где. Она? — кричит кто-то, вырывая из сонного царства.

— Чего ж так орать, — сонно бормочет Катя, накрываясь с головой одеялом.

Глухие шаги эхом разносятся по коридору, становясь все громче. Дверь резко распахивается, и я зажмуриваю глаза, потому что это лучший способ не видеть… Зверя.

— Берите.

Слегка приподнимаю веки, чтобы контролировать ситуацию, хотя… чем мне это поможет?

— Стой! — приказывает кому-то и подходит. Касается плеча…

Сердце ухает в пятки, подскакивает к горлу, и вновь проваливается, забиваясь в какой-то дальний угол.

— Пойдем со мной, мелкая. Я ведь знаю, что ты не спишь, — тихо, спокойно и даже… ласково.

В коридоре кромешная тьма. Его лицо освещает лишь бледно-голубой лунный свет, добавляя схожести с вампиром или оборотнем.

Громкое мычание и возня на соседней кровати заставляют распахнуть глаза, плюнув на предосторожность. Одной рукой ОН обхватывает Катю, стаскивая на пол, другой накрывает рот. Рывком поднимает на ноги, стискивает шею. Новая жертва брыкается, пытаясь вырваться. Силы не равны…

Зверь сильнее.

Слишком.

Катюша не казалась мне раньше слишком маленькой. По сравнению с НИМ она хрупкая куколка, от которой можно избавиться одним щелчком…

— Не трогай ее! — кричу, забывая про свою безопасность.

— Или ты идешь со мной, или я ее придушу, — выносит приговор ледяной тон.

Катя смотрит расширенными от ужаса глазами. Слезинки стекают по щекам, мягко капая на чужую руку.

— Отпусти ее, я… пойду, — шепчу, сглатывая комок слез. Потому что понимаю — Зверь не шутит. — Только отпусти.

Вцепилась тоненькими пальчиками в чужое запястье с крохотной искоркой надежды освободиться. Бесполезно — на собственном опыте понимаю.

— Вставай!

— Помоги мне. Я даже ходить не могу самостоятельно. Думаешь — смогу убежать?!

Катя взвизгивает и бьется, как птичка в силах.

— Ты, кажется, знаешь, что я по два раза не повторяю.

— Подожди, не надо! Я… сейчас встану.

Стиснув зубы, приподнимаюсь на локте. Что-то наваливается сверху, не давая даже сесть.

— Быстрее! — рычит он, отступая в темноту.

Делаю еще одну попытку — то же самое. Что-то мешает, и я не пойму — что.

— Ты опоздала, — доносится из тьмы.

— Не делайте этого! Прошу! Пожалуйста!

— Поздно.

— НЕТ!!!

Яркий отблеск слепит глаза, вынуждая зажмуриться. Против воли распахиваю веки и вижу перед собой… Катю.

— Ты чего верещишь-то, елки-палки?! Снотворного захотела?! — отчитывает меня громким шепотом.

— Катя?

— Нет, блин, дядя Ваня! Я тя спрашиваю, ты че орешь посреди ночи, как недорезанная?!

— Он… он… ничего тебе не сделал? Где он? — заглядываю в дальний угол палаты. Никого.

— Кто?

В душе поселяется спокойствие. Пусть она шипит на меня, ругает, на чем свет стоит, пусть! У меня нет ни капельки обиды или злости, потому что на ее месте я бы вела себя точно так же. С ней все хорошо — это самое главное. Весь ужас, за какие-то пару минут обрушившийся на сознание гигантской волной, сейчас отступает, унося остатки волнения.

— Катя… Катюша… — тянусь руками к ее лицу, привставая.

— Да лежи ты, блин! Что за силища в тебе ночью просыпается, не удержишь! — слегка толкает меня в грудь, отсекая попытку подняться. — Кто он-то?

— Приснилось мне. Приснилось, — выдыхаю облегченно.

Она кивает, ничего не расспрашивая. Отправляется к себе и вдруг останавливается, как будто в раздумье. Решительным шагом подходит к спинке кровати, дергая ее на себя.

— Ты что делаешь?

— Сейчас!

— У тебя спина! — испуганный шепот переходит в тихий визг.

— Да подожди ты! — шикает, продолжая отодвигать.