Моя и только моя
Шрифт:
— На лестнице подвернула, — отмахивается, но глаза не поднимает. — Все норма…ааа! — взвизгивает, когда я подхватываю ее на руки. — Ты…
— Я.
— Зачем? Я сама могу дойти, — по-детски хмурит идеальный лобик.
— Вот и дойдешь, когда нога заживет, — парирую, поднимаясь по лестнице. — Мне нужно будет сегодня уехать, поэтому смысла спускаться в гостиную на обед и ужин не вижу, — помогаю сесть на кровати. — Тебе все принесут сюда.
— Спасибо, — смущенно опускает голову.
На вряд ли когда спускалась с лестницы. Можно посмотреть по камерам, только смысл? Важнее Анино доверие, чем собственно информация.
Глава 40
Аня
К вечеру, которого я кое-как дожидаюсь, нога потихоньку успокаивается. Часам к шести уже могу ходить, не хромая (спасибо чудо-мази!), поэтому вновь направляюсь на площадку. На этот раз к турнику. Предварительно захватываю кусок фарша из морозилки и заворачиваю его в шарф. На всякий случай. В первый раз он бы точно мне не помешал.
«Холод» кладу в рюкзак. Туда же помещаю коробочку, оставшуюся еще со времен профессиональных занятий гимнастикой. Бинты, йод, ватные диски и еще что-то там. У тренера, конечно, тоже была аптечка, но нам все равно говорили приносить свое.
Ухватываюсь за перекладину, делая несколько пробных вращений. Соскоки сегодня вспоминать, скорее всего, не буду. Разве что самые простенькие.
Перелет Ткачева[14]. Разворот на 180. «Дорожка» руками в стойке. «Дорожка» с разворотом на 180.
Передышка.
Запрыгиваю снова. Теперь мое любимое. Сделав два вращения, отпускаю жердь и, разворачиваясь в воздухе, снова хватаю ее руками. Еще. И еще. Обычно у меня выходило раз десять, а сейчас… Семь. Восемь. Девять.
Практически отрываясь понимаю, что меня заносит в другую сторону, и лишь крепче сжимаю пальцы. Тело дергает, я держусь крепко. Достаточно, чтобы не упасть.
Нет, не буду храбриться. Девять, так девять, тоже неплохо.
А теперь посложнее. С разворотом на 540.
Один.
Два.
Три.
Все, больше не смогу.
— Сможешь!
Нет, спасибо, я уже вывернула ногу утром! К чему себя гнать сейчас? Не на турнире.
«Солнышко» с ногами на жерди. Идеальное название! Многие я уже позабывала или еще в начале старта своей… хм… наверное, это можно назвать карьерой… поназывала другими, более понятными «именами».
Стойка на руках.
Стойка в шпагате.
В полушпагате.
Отлично!
Заход на перелет Команечи прерывает голос:
— Вечер добрый.
Ну, все, мне крышка…
Глава 41
Артем
Все время, что Анюта кувыркалась на перекладине, я наблюдал в стороне и только успевал диву даваться. Откуда в хрупком теле силы, чтобы выполнять настолько сложные элементы? Не все из них я бы смог сделать.
Каждый раз, когда она отрывает руки от перекладины, сердце взлетает вместе с ней, а затем ухает вниз. Судя по всему, девушке нравится то, чем она занимается. Иначе как объяснить, что с больной ногой Анюта вышла делать ЭТО?
Наверняка занималась гимнастикой в детстве. Этот факт очевиден и по сложности, и по технике выполнения. Хоть я и не интересовался ее биографией до такой степени.
Упражнения все сложнее и сложнее. Когда Аня собирается сделать следующий (а именно это она и собирается, судя по сосредоточенному лицу!), не выдерживаю и выхожу из своего укрытия. Хотя бы успею подстраховать.
— Вечер добрый.
Аня скидывает ноги с жерди, оставаясь в висе.
— Добрый.
Не заходит на элемент.
— Так вот на какой лестнице мы подвернули ногу, — говорю, как можно миролюбивее.
Опускает голову. Хмурится. Молчит.
— Соврала, значит, — продолжаю, как можно мягче. Чтобы не звучало упреком.
Едва заметно кивает.
— Зачем?
— Думала, запретишь, — говорит, наконец.
— Запрещу? С какой стати я буду тобой командовать?
— «Угрожает жизни и здоровью», — цитирует мою фразу.
— Если я буду стоять на страховке, это не будет угрожать твоему здоровью. И жизни тем более, — пытаюсь перевести в нужное русло.
Аня цепляется коленями за перекладину и повисает головой вниз, немного раскачиваясь.
— Артем, ну, дай еще позаниматься, — смешно канючит.
— Занимайся, я не даю что ли?
— Отойди, — заявляет, складывая руки на груди. — Я могу тебя ударить.
Делаю пару шагов назад. Если что — успею подбежать.
Наклонив голову вбок, Анечка с подозрительным прищуром наблюдает за моими действиями. Интересное зрелище. Особенно вверх ногами.
— Ты занимаешься? А то я ж тоже не просто так пришел.
Фыркает.
— Снимешь меня, что ли?
— Могу и снять, — театрально пытаюсь подхватить ее, но Аня проворно вскарабкивается наверх и через секунду уже сидит на турнике, болтая ногами.
— А ты сначала достань, — хитро улыбается, становясь в стойку. Со шпагатом.
— Думаешь, я так же залезть не смогу? — подхожу ближе, намереваясь запрыгнуть, как вдруг Анюта соскакивает, делает петлю кого-то там и… срывается.
Кидаюсь к ней и вовремя успеваю подхватить. Потеряв равновесие, врезаемся в опору.
— Почти получилось, — выдыхает то ли с досадой, то ли с восхищением.
— Ушиблась?
Отрицательно мотает головой, переводя дыхание.
— Спасибо, что поймал.
— Не делай так больше. Пожа…
— Я же говорила — запретишь, — обиженно поджимает губы, выворачиваясь из моих рук.
— Без меня не делай, — пытаюсь сгладить. — Поймаю хотя бы.
— Ногой по голове захотел получить?
— Сейчас же не ударила.
— А надо было? — оборачивается, снова прищуриваясь. — В следующий раз учту.
— Значит, договорились?
— Занимайся. Турник освободился, — кивает головой в сторону снаряда, оставляя мой вопрос без ответа.
Сама же становится в шпагат и… наклоняется. Вместе с ногой! Почти к самой земле!
Мгновенно прогибается в обратную сторону, делая вращение. Вставая, чуть заваливается набок — все-таки не получилось до конца удержать равновесие.
Сальто с места. Вперед. Назад.
А я стою, как вкопанный, наблюдая за умелыми действиями девушки.
Мысли простреливает артиллерийский залп.