Чтение онлайн

Тщательно, в то же время осторожно и быстро осмотрев меня в буквальном смысле со всех сторон, врач выносит вердикт:

— Нужно потихоньку начинать гулять, только по лестнице лучше не спускаться — пока еще тяжело будет.

Время до обеда проходить, как обычно. Катюша уходит на свои процедуры и не возвращается около часа, а я спокойненько читаю «Капитанов».

— Обед, кажись, катят, — Катя вышмыгивает в коридор и тут же возвращается с довольной мордашкой. — Макароны с сосисками, ммм. Хоть что-то они тут готовят нормально, — хихикает, беря посуду. В три «захода» тарелки оказываются на столе, и девушка подходит ко мне.

Спускаю ноги.

— Да ты тут уже и без меня хозяйничаешь! — улыбается, увидев, что я приготовилась встать без помощи.

— Ага.

— Так, давай, — одевает мне на ноги резиновые тапки и помогает встать. — Ага, вот, молодец! — подбадривает после каждого сделанного мною шага.

Помогает опуститься на табуретку. Стол моя «однопалатница» заранее отодвинула так, чтобы мы сидели друг напротив друга.

— Приятного аппетита!

— Спасибо, и тебе.

— Суп, кстати, вкусный, — резюмирую, доев свои порции. — И макарошки тоже.

— Ага, согласна! Так, я сейчас тут быстренько все помою, и мы с тобой сходим погуляем. И не спорь, — добавляет торопливо, наткнувшись на мой вопросительный взгляд. — Я сама слышала, как глав тебе гулять сказал.

— Совершенно не отрицаю, просто сама не дойду.

— А я тебе для чего?

— Ты и так со мной возишься, как с…

— Ой, перестань, а? Вожусь я с ней. Да если б не ты, я б тут совсем скисла от скуки! Две недели сидеть безвылазно, чокнешься!

Берет тарелки и убегает в к раковине, прихватив губку. Покорно остаюсь ждать на табуретке.

— Тэк-с, ну вот. Это ваше, это наше, — расставляет посуду на тумбочки. — Тебе книгу взять или телефон?

— Давай книгу.

— Окей. Давай выдвигаться.

— Какая ж я улитка! — восклицаю, когда мы уже сидим на ближайшей лавочке в больничном парке. — Сколько времени?

— Без двадцати два.

— За двадцать минут я прошла от силы сто метров. М-да уж.

— Как можешь, так и идешь, — подбадривает Катюша.

— Да тебя задерживаю…

— Ань, ну опять ты за свое! Куда ты меня задерживаешь? На кровать? Я и так до дыр ее протру, не волнуйся, — смеется. — Все в полном порядке! Ой, смотри, кино снимают! — почти взвизгивает, указывая пальцем на главный заезд в поликлинику.

— Камер сколько!

— И народу!

— Слушай, а, может, это журналисты? — пропускаю догадку.

— Пфф, делать им нечего, по всяким захолустьям разъезжать, — фыркает она.

— Я б не сказала, что наш город — захолустье, — возражаю, вглядываясь в шумную толпу.

— Ну, это я могла и перегнуть. Суть ты поняла.

— Суть-то поняла, только зачем им микрофоны, если они фильм снимают? — продолжаю настаивать на своем.

Кто-то из медперсонала проходит мимо группы режиссеров-журналистов. Его (или ее, издалека не разглядеть) тут же облепляют со всех сторон, практически загораживая проход.

— Интересно, чего они у нее спрашивают, — с интересом шепчет Катя.

Опрашиваемый «кто-то» поворачивается, словно ища кого-то взглядом, и затем как-то неопределенно машет рукой. Сзади никого нет, на кого она могла бы указать…

— В нашу сторону, что ли, махнула? — удивляется новая знакомая.

— Мне тоже показалось, что сюда.

Надеюсь, это не по мою душу…

Однако опасения лишь подтверждаются, когда все двенадцать или пятнадцать, сколько их там, человек наперегонки пускаются к нам. Я понимаю, что это могут быть ЕГО люди, которые представились журналистами только ради получения «пропуска». Они приехали, чтобы забрать меня…

Внутри что-то надламывается, разделяя внутренний голос на две части: Надежду, утверждающую, что это обычные люди, и вторую — параноидальный Здравый Смысл, подсказывающий, что нужно «делать ноги».

— Было б куда их делать! — тут же влезает еще одна неопознанная составляющая.

Разнообразные мысли обрушиваются на сознание ледяным потоком похлеще ливня.

— Почему их так много?

— Чтобы не вызывать подозрения.

— Им бы не составило труда просто окружить больницу, выставив какой-нибудь ультиматум, к чему весь этот театр? — продолжает Надежда.

— Может, он лишился поддержки, и теперь вынужден брать хитростью? — настаивает Разум.

— Как они узнали, что я здесь?

Сейчас жалею только о том, что все старания при возвращении были напрасными…

— Здравствуйте, мы журналисты из проекта… — начинает представляться первый, но второй его опережает.

— Добрый день, значит, это Вы стали жертвой небезызвестного «черного бизнесмена»? — обращаются сначала к Кате.

— Ну… эээ, — косится на меня.

— Это я, — разрешаю немой вопрос.

Голова идет кругом от количества камер, микрофонов, в одно мгновение направленных в мою сторону. И заодно людей, обернувшихся сюда же. Когда-то в детстве я хотела стать знаменитой (покажите мне человека, у которого не было такой мечты!), вот, пожалуйста: получите и распишитесь.

— Как Ваше самочувствие?

— Уже получше, спасибо, — вежливость все-таки никто не отменял.

— У нас есть неподтвержденная информация, что Вы вспомнили свое имя и имена родственников.

— Да.

— Как Вас зовут?

— Анна, — ограничиваюсь на этот раз лишь полным именем.

— Сколько дней Вы находитесь на лечении?

— Два.

Вопросы градом сыплются со всех сторон, приходится отвечать чуть ли не междометиями. Им как будто важнее побыстрее все свои вопросы позадавать, а не получить на них ответы.

— Что говорят врачи по поводу Вашего выздоровления?

Нашли у кого спрашивать!

— Это лучше уточнить у них, так как навыками телепатии я не обладаю, — перевожу в шутку.

— Сколько дней Вы пробыли в плену?

— Анна, Вы пытались бежать? — тараторят, перебивая друг друга.

— Очень важный вопрос, который беспокоит, пожалуй, нас всех, — набрасываются, словно сорвавшиеся с цепи собаки. — Что Вы чувствовали, когда Вас в буквальном смысле вернули с «того» света?

Они вообще понимают «границы»?! Похоже, что нет!

Уже собираюсь обозначить правила приличия, когда… следует удар под дых:

— Скажите, а вы видели самого Зверя лично?

В глазах темнеет. Упираюсь обеими руками в скамью, не чувствуя боли.