Моя любимая кошка
Шрифт:
– Отлично! Дело сделано. Записочку положим в карман и можно сматывать удочки. Где тут эта дрянная кошка? Вот черт, сбежала. Ну, ничего, где-нибудь подохнет. Хорошо я ей двинул, аж кости затрещали! – новоявленный убийца забрал фонарь и вышел. Склад погрузился в густую, липкую, обволакивающую темноту и тишину. Где-то там висел, чуть покачиваясь, несчастный Витька, еще недавно бывший веселым. Жизнерадостным парнем, а теперь, ставший хладным трупом. Мысль о трупах породила во мне панический ужас. Я больше не могла оставаться здесь ни минуты. Постанывая от боли, я поползла к выходу. Когда я добралась до двери, то была вся мокрая от напряжения, боли и страха. Выбравшись из странного склада. Я почувствовала себя чуточку лучше и нашла в себе силы ползти дальше. Не знаю, как долго, ковыляла я на трех лапах, временами теряя сознание. Когда силы почти покинули меня, впереди тусклыми огнями замаячила трамвайная остановка, к которой я и направилась. Забившись в уголок на скамейке и свернувшись в маленький комочек чтобы было хоть чуть-чуть потеплее, я впала в лихорадочный сон, наполненный кошмарами.
Разбудил меня грохот первого подошедшего к остановке трамвая. Я хотела было вскочить и запрыгнуть в вагон, чтобы ехать на вокзал, но не смогла… Сломанная лапка, удар в бок и ночь, проведенная на морозе дали о себе знать… Лапка ужасно распухла и безжизненно висела, голова раскалывалась на части от боли, перед глазами мелькали непонятные зигзаги, все тело ломило и лихорадило. Видимо, я начинала бредить, потому что в темно-фиолетовом свете начинающегося дня я видела отвратительную старуху в черном балахоне с растрепанными седыми космами, которая лукаво посматривала на меня из-за угла остановочного комплекса и словно говорила:
– Ну, что, дорогуша. Давай познакомимся. Я – смерть. В моем черном списке ты – следующая. Иди ко мне!
Я встряхивала головой, жмурилась - и старуха исчезала, но через некоторое время с необычайной настойчивостью появлялась вновь.
Это было начало конца… О Париже можно было забыть… О том, чтобы стать человеком тем более. Как ни странно, но теперь это не вызывало у меня прежнего отчаяния, мне было все равно. Единственное, чего еще хотелось – чтобы прекратилась эта боль… Боль, плотной паутиной опутавшая мое тело… И еще… Что-то хотелось еще… Мысли путались, наскакивая одна на другую, но вот одна из них далеко опередила все остальные: «Григорий!» Я поняла, что в последние свои часы на этой бренной Земле, я хочу увидеть его!
– Но как, где? Нужно добраться до офиса. Там забраться на крыльцо и ждать – он придет, никогда не опаздывает! – Решила я. Со стоном скорее свалившись, чем спрыгнув со скамейки, я поползла поближе к трамвайным путям, чтобы не пропустить нужный маршрут. Ждать, на мое счастье, оказалось не долго и я, потратив последние силы, чтобы забраться в вагон трамвая рухнула на пол. Час был ранний, вагон почти пуст, я никому не мешала, и кондукторша, видимо, побрезговав брать руками грязную, больную кошку, оставила меня в покое…
– Только бы не упасть в обморок и не пропустить нужную остановку! – твердила я себе. Желание увидеть Григория придавало мне сил, и я смогла не только доехать до нужной остановки, выбраться из трамвая, но и дойти до нашего офиса, благо который находился недалеко. Я с великим трудом забралась на небольшое крылечко, припорошенное снегом, и упала, не надеясь больше когда-либо встать. Еще, вероятно, не было и восьми часов и окна в офисе, включая и окно в кабинете Григория, были темны. Значит, он пройдет мимо меня и я, если доживу до этого момента, смогу увидеть его…
На светло-голубом небе неторопливо выплывало солнце, разукрашивая все в жизнерадостные нежно-розовые тона… Из легких призрачно-белых облаков сыпались редкие, пушистые, почти невесомые снежинки… Легкий проказливый морозец пощипывал носы и щеки прохожим, спешащим каждый по своим делам… И только я без движения лежала на крыльце, потускневшими глазами глядя на дорогу, откуда должен был приехать Григорий. Так хотелось увидеть его в последний раз… Впрочем, для меня все сегодня было в последний раз… Я становилась чуждой этой бурной мирской суете…
Часть третья
Глава 1
На большой, застеленной мохнатым покрывалом кровати, на животе лежал мужчина средних лет в потертых голубых джинсах и синей футболке.
– Мерзкая кошка! Всего исцарапала! Спина мало того, что распухла, так еще и жжет, будто крапивой отстегали! У! Попалась бы она мне сейчас, собственноручно придушил бы! – Со злостью подумал мужчина, поморщившись от боли.
– И куда смотрят власти? Давно пора возобновить отлов бродячих собак и кошек и на мыло их, на мыло! Эх, надо встать, пойти выпить анальгину, может, полегчает…- Серега нехотя встал и поплелся на кухню, где в шкафу у него хранилась аптечка. Прошлой ночью он почти не спал, «разбирался с Витькой», как он называл про себя содеянное убийство. Да теперь Сергей стал убийцей, человеком, преступившим закон, нарушившим одну из десяти заповедей. Но он ни сколько не раскаивался. Теперь ему никто не будет мешать! Через год Серега собирался открыть собственную небольшую ювелирную мастерскую, в которой решил изготовлять украшения по эскизам олуха-Витьки, а при мастерской будет ювелирная лавка. Серега считал своего бывшего друга Витьку недалеким, можно даже сказать глупым человеком. Хотя он и признавал его талант. Виктор всегда был лучшим учеником в ювелирных школах, в которых волею судьбы Серега и Витька сталкивались вновь и вновь. Виктор всегда мог придумать что-то новое, неординарное. У этого ничтожного задохлика, как про себя называл Виктора Серега, была фантазия, талант… А Серега только превосходно копировал. Копировал все что угодно: украшения, картины, почерк… «У него талант к копированию!» - Говорили о нем преподаватели. А Сергею хотелось творить, придумать свои произведение искусства. Но сколько он ни ломал голову, сколько ни проводил бессонных ночей, дрожащими от усталости руками пытаясь набросать на бумаге эскиз брошки, колье или серег – все было бесполезно. Даже эскиз выглядел серо, убого, стандартно. И очередной лист бумаги летел в корзину для мусора. Теперь Серега бросил эти попытки. Чего нет, того нет… Но бросить ювелирное дело не смог. Это была его страсть. Холодный, манящий блеск металла и разноцветное сверкание драгоценных камней… Нет! Без этого его жизнь лишалась смысла…
– Хорошо, что Витька был таким разгильдяем – бросал тетрадки с эскизами, где попало! А у него их была куча! Я только штук десять утащил, а он даже и не заметил… - Удовлетворенно подумал Серега, проглотил таблетку анальгина и выпил стакан воды.
Виктору тетради с зарисовками были абсолютно не нужны. Идеи у него были в голове: мгновенно рождались и тут же воплощались в жизнь…
– Теперь для своей лавки я буду делать украшения по Витькиным эксклюзивным эскизам! Теперь-то он не сможет обвинить меня в плагиате! Ха-ха-ха…- Злорадно пропел Серега и направился в гостиную, чтобы еще раз полюбоваться на украшения, сотворенные руками подло убитого Витьки.
– Главное, чтобы ВСЕ ПРОШЛО ГЛАДКО… Да, это должно сойти мне с рук, ведь я практически все предусмотрел! – Озабоченно подумал Витька. Он, в самом деле, предусмотрел все: у Вити в лавке часто не появлялся. Продавцы его почти не знали. Охранник, которому Серега незаметно подсыпал слабительного, не знал, что Витька согласился на «дружеское» серегино предложение подежурить ночью в магазине. Тем более это было так давно – почти полгода назад. Сергей уже начал беспокоиться, что так никто и не догадается, что в магазине продаются фальшивые украшения, и его блестящий план провалится. Но ему повезло! Нашлись-таки дотошные покупатели, мало-мальски разбирающиеся в камнях!
– Вчера никто не видел, как Витька уехал со мной. А из разговора с ним я понял, что он ничего никому не сказал о своих подозрениях. Значит, все шито-крыто. Буду ждать известий… - Серега ехидно улыбнулся своим мыслям. Ему должны были обязательно сообщить о трагедии, ведь он был его другом. По крайней мере, все так считали. До недавних пор и Виктор думал также. Серега подошел к столу, выдвинул один из ящичков и достал весь исписанный лист бумаги. Это была прощальная речь, которую он хотел прочесть на Витькиных похоронах. Серега дочитал до половины листа и прыснул от смеха: