Чтение онлайн

Он берет свой телефон.

— Ты взяла что-нибудь, чтобы скоротать время?

Я печально вздыхаю и снова тянусь к своей сумке.

— Я взяла книгу. — Заставить себя дочитать «Будущего издательского дела» во время этого восхождения казалось отличной идеей, когда я уезжала из дома, так же, как и взять с собой только полезные снэки.

Я и не подозревала, что пешие переходы, высота над уровнем моря, погода и условия сна объединятся, чтобы лишить меня всех самоограничений. Мои протеиновые батончики и скучная книга теперь кажутся худшим наказанием, хорошей поркой в конце нерадостного дня.

— Ого, — говорит он. — Ни за что не поверю, что ты хочешь это прочитать.

— Я пыталась быть ответственной. Я начну работать в финансовом отделе через неделю после возвращения.

— Похоже, мне есть, что предложить. — Он кладет свой телефон между нами. — Иди сюда. Я скачал несколько сериалов.

— Тебе не обязательно делиться. Я был идиоткой, раз не подумала об этом сама.

— Вопреки тому, что ты обо мне думаешь, — говорит он, — я не против поделиться. — На короткую секунду наши взгляды встречаются, и он смеется. — Как-то это вышло непристойнее, чем я планировал. Я просто имел в виду, что не возражаю, если мы посмотрим сериал вместе.

Поневоле я улыбаюсь и подвигаю свой спальный мешок поближе к его, чтобы мы могли вместе посмотреть «Студию 30».

— Вообще-то это мой любимый сериал, — признаюсь я.

Он снова смотрит на меня.

— Почему-то меня это не удивляет.

— Почему? Потому что главный герой немного злой и циничный?

— Нет, Котенок, — говорит он с мягкой улыбкой, — потому что это и мой любимый сериал.

Два часа спустя раздается звонок на ужин, и мы, натянув оставшуюся одежду, направляемся в палатку-столовую.

Ужин — это самое оживленное время дня, у всех нас кружится голова от облегчения, что подъем преодолен, и мы слишком измучены, чтобы соблюдать осторожность, как это было бы при обычных обстоятельствах.

Темы разговоров варьируются от того, что нас ждет впереди, до странных личных историй. Я уже знаю об этих людях то, чего не знаю о своих коллегах, и то, что, возможно, мне не следует знать: что Лия однажды переспала с кузеном — они оба были пьяны, и было темно; что сестра Миллера однажды убедила парня оставить служение священником, а потом бросила его; что Стейси однажды сбила своей машиной пешехода. Я рассказала им, что Чарли, мой милый, но абсолютно придурковатый сводный брат, однажды встречался с девушкой и ее мамой одновременно.

Сегодня вечером Стейси рассказывает нам историю о том, как Мэдди хотела стать певицей, когда была маленькой, и как они не могли заставить себя сказать ей, что у нее нет слуха.

Мэдди закатывает глаза.

— Спасибо, что поделилась этим со всеми, мама. И я, кажется, хотела стать актрисой.

— Я знаю одну девушку, которая уехала в Голливуд, чтобы стать актрисой, — весело говорит Лия, — но в итоге стала работницей секс-индустрии. Потом у нее обнаружили ВИЧ. Я понятия не имею, чем она сейчас занимается.

Она смеется, но никто больше не поддерживает ее смех.

— А ты кем хотела стать, когда была маленькой, Кит? — спрашивает Стейси, заполняя неловкую тишину.

Моя улыбка увядает. Я не хотела быть певицей или актрисой. Я хотела заниматься тем, что требует интеллекта и настойчивости, а не везения, а значит, у меня нет оправданий.

С самых ранних лет я хотела стать врачом, но если я скажу об этом, кто-то наверняка спросит — Почему ты просто не пошла в медицинскую школу? И тогда мне придется ответить — Я пошла. Это очень болезненный разговор, который я не хочу вести.

— Певицей, — отвечаю я.

Миллер приподнимает бровь. Думаю, он знает, что я солгала. Я очень надеюсь, что он не спросит, почему я это сделала.

Когда мы возвращаемся в палатку, то снимаем куртки и штаны и вешаем их на импровизированную веревку, которую Миллер умудрился натянуть в палатке.

— Ты уверена, что тебе не нужно снова полностью раздеться? — спрашивает Миллер, когда я забираюсь в свой спальный мешок.

— Уверена. — Я хмуро смотрю на него, покусывая нижнюю губу. — Эй, когда вернешься, можешь не упоминать ни о чем из этого?

Он складывает подушку пополам и поворачивается ко мне, выгнув бровь и не в силах сдержать ухмылку.

— Ты имеешь в виду тот факт, что ты так отчаянно хотела увидеть меня голым?

— Да, в основном это, — сухо отвечаю я. — Блейк не какой-то сумасшедший ревнивец, но, вряд ли он воспримет это спокойно.

— Ах, да, Блейк. Когда именно состоится эта предполагаемая помолвка?

Я прищуриваюсь.

— Перестань произносить его имя, как издевку. Ты его даже не знаешь.

— Вообще-то я его действительно знаю, — говорит он. — Он учился в Эндовере на год младше меня.

Наверное, я должна была это знать, и мне немного стыдно, что я не сообразила раньше.

— То есть ты хочешь сказать, что неприязнь в твоем голосе вызвана твоими поверхностными впечатлениями о старшекласснике пятнадцатилетней давности? Это кажется справедливым.

Он ложится на спину и смотрит в потолок палатки.

— Я не испытываю неприязни к Блейку. Он хороший парень и, насколько я помню, играл в лакросс в колледже, так что он обеспечит вашему будущему отпрыску ту координацию, которой тебе, похоже, не хватает.

Я борюсь с улыбкой, показывая ему средний палец.

— У тебя определенно появляется особая интонация, когда ты произносишь его имя.

— Я просто не уверен, нравится ли он тебе, и твой отец тоже. Он говорит, что ты решила удовлетвориться меньшим.

Я закатываю глаза.

— Да, я обязательно прислушаюсь к мнению о моем выборе мужчины, у которого сейчас разваливается третий брак.

Миллер проводит рукой по волосам и смеется, но в его смехе нет особой радости.

— Я думал, ты будешь возражать по существу, а не оспаривать компетенции мужчины, который дал такую оценку. Знаешь, мы здесь уже четыре дня, а ты ни разу не упомянула Блейка.

— А я должна была? Я должна была сказать — Эй, Миллер, давай я расскажу тебе о своем горячем парне, пока мы совершаем восхождение?

— Нет. К тому же он не такой уж и горячий. Но это в человеческой натуре — вспоминать любимого человека, когда его нет рядом. Упомянуть о путешествии, в котором вы были, или о чем-то забавном, что он сказал.