Чтение онлайн

— Ты про Блейка?

Он качает головой.

— С Блейком покончено. Я говорю о работе.

Я пожимаю плечами.

— Я не могу просто спрыгнуть с корабля в тот день, когда вернусь в город. Я пойду в финансовый отдел и посмотрю, понравится ли мне это. Но я не исключаю и медицинскую школу.

— Послушай, — говорит Миллер через минуту, — даже если не в медицинскую школу, уходи из издательского дела. Если это не интересует тебя сейчас, то не будет интересовать и через десять лет. Не понимаю, почему ты вообще решила, что это так.

— Я не уверена, что думала, что это так, — отвечаю я. Я была сломлена после смерти Роба. Я пыталась построить новую жизнь вдали от Манхэттена, поступила в медицинскую школу, влюбилась в парня из Калифорнии, которому было наплевать на деньги. Все закончилось катастрофой, и я побежала домой, к тому, что знала, как будто это могло укрыть меня от всех грядущих бурь. Моя семья и Нью-Йорк — они были как островок безопасности. И когда мой собственный остров затонул… я бросилась обратно к ним.

— В этом есть смысл, — говорит он. — Но прошло уже четыре года. Не думаешь ли ты, что пришло время снова начать искать свой собственный остров?

Именно так я и думаю. Но, в понедельник, я вернусь ко всему этому, и думаю, что лучше бы осталась здесь, на его острове.

Я определенно никогда больше не буду так счастлива.

Кит

Утром мы плотно завтракаем, а затем с маской и трубкой отправляемся на песчаную отмель, где растягиваемся на песке бок о бок.

— Это так прекрасно, — шепчу я. Позади нас — бескрайний голубой океан, впереди — кристальная вода, по которой мы плыли сюда, безупречный белый пляж и маленькие зеленые пальмы, отделяющие его дом от берега.

Он поднимает прядь моих волос, уже выгоревших на солнце до светлого блонда.

— Мне всегда нравились твои волосы, — говорит он. — Мне нравилось, какими они становятся летом.

— Они такие же, как у Марен, — говорю я, пожимая плечами.

— Нет, — говорит он. — На самом деле нет. У тебя они немного волнистые и сильнее выгорают. Когда я уезжал из Хэмптона, они были почти белыми.

У меня сжимается сердце при воспоминании о той неделе, когда я бродила, потерянная, по нашему пляжному домику, меня тошнило от того, как сильно я его хотела, отчаянно желала, чтобы он остался, и в то же время — чтобы он уехал, чтобы это чувство прекратилось.

Каждый вечер я смотрела на календарь, считая дни до его отъезда в юридическую школу. Я не могла дождаться и в то же время знала, что это сломает меня.

Сейчас, когда мои волосы спутались, а кожа приобрела золотистый оттенок, мне как будто снова семнадцать. Семнадцать, и я так увлечена Миллером, что не могу мыслить здраво. Настолько влюблена, что готова саботировать его отношения с моей любимой старшей сестрой любыми способами.

— Итак, когда ты вернулась с Кили, — спрашивает он, — как тебе удалось избежать разрыва с Блейком?

Я с ухмылкой сажусь, отряхивая песок с рук.

— Ты опять пытаешься меня подколоть за то, что я бросила его по смс?

Он слабо улыбается.

— Нет, я просто думаю, что, наверное, было непросто вести себя так, будто все нормально. Я полагаю, вы не жили вместе?

Я качаю головой.

— Его бизнес находится в Вегасе. Он утверждал, что планирует продать его и переехать в Нью-Йорк, но у меня было ощущение, что этого никогда не случится. Он все время пытался уговорить меня переехать туда. Но в любом случае я его просто не видела.

По непонятным мне причинам он выглядит так, словно испытал облегчение.

— Значит, после возвращения с Килиманджаро у вас не было потрясающего секса в честь вашего воссоединения? Мне трудно представить, что я бы встречался с тобой и не оказался на Манхэттене в ту же секунду, когда ты сойдешь с самолета.

Я сжимаю бедра, чтобы как-то облегчить свое возбуждение. Слишком легко представить, что Миллер ждет меня, жаждет этого воссоединения. Я бы тоже этого ждала. Так чертовски сильно.

— Я не думаю, что видела его после Нового года.

У него отвисает челюсть.

— То есть, ты хочешь сказать, что вы обходились без секса почти два месяца?

Я хмурюсь. Полагаю, это означает, что у него был секс за последние два месяца, что не должно меня беспокоить, но беспокоит.

— Просто так получилось. Но да, я думаю, это долгое время, чтобы обходиться без секса.

Его взгляд встречается с моим, как бы говоря, что он мог бы это исправить.

Я не могу согласиться. Но если бы он просто сделал это, я уже знаю, что не стала бы его останавливать.

Я действительно хочу, чтобы он просто сделал это.

Я принимаю душ, когда мы возвращаемся в дом, и надеваю второе из присланных Elite бикини: ярко-красное и такое же крошечное, как и первое.

Он на кухне, разгружает посудомоечную машину. Я беру мороженое из морозилки и запрыгиваю на стойку, чтобы понаблюдать за ним.

— Я помогаю тебе, развлекая интересной беседой, — заявляю я.

Он оглядывается через плечо, его взгляд на мгновение задерживается на бикини, на мороженом, которое я подношу к губам.

Интересно, помнит ли он, как дразнил меня, угрожая съесть вишневое каждый раз, когда я уходила из пляжного домика? Мне это нравилось. И мне нравилось, что он не дразнил Марен. Это заставляло меня чувствовать, что у нас с ним есть что-то общее, чего с ней у него не было.

— Давай, — ворчит он, поворачиваясь к посудомоечной машине. — Тогда развлекай меня.

Сначала я облизываю края фруктового мороженого.

— Что бы ты хотел обсудить? Глобальное потепление? Знаменитостей, которых я считаю переоцененными?

Он захлопывает дверцу посудомоечной машины и прислоняется к противоположной стойке. Его взгляд прикован к моему лицу. К моим губам.

— Я хочу поговорить о том сне, который приснился тебе в палатке, — говорит он.

Я вынимаю мороженое изо рта.

— У меня было много снов в палатке.

На его челюсти пульсирует мышца.

— Ты знаешь, о каком сне я говорю. Ты сказала, что он был о ком-то из колледжа. О ком?

Мои глаза на минуту закрываются. Я могу солгать. Я могу выдумать кого-то. Но я просто не хочу этого делать.