Чтение онлайн

— Оказала тебе услугу? — тихо спрашиваю я.

— Тогда он ушел, но теперь, знаешь ли, мы взрослые люди. У каждого своя жизнь, и мы оба повзрослели.

Она думает, что это роман со вторым шансом. Это искупление грехов, а я — взбалмошная младшая сестра, которая разлучила их, и все для того, чтобы они снова нашли друг друга. Это невероятно далеко от истины, но неправильность того, что я делаю, просто невыносима.

Если она узнает — а она узнает, если мы продолжим, — это будет выглядеть так, будто я прогнала любовь всей ее жизни только для того, чтобы забрать его себе. Она решит, что я дважды украла у нее того, кто сделал бы ее абсолютно счастливой.

И я знала это. Вот почему я панически боялась сообщить Марен даже о его присутствии в Танзании, почему я просила его хранить в тайне детали проведенного вместе времени. И вот теперь я здесь, сплю с ним каждую ночь, переписываюсь с ним во время семейного ужина.

Я медленно доводила себя до края, все глубже погружаясь в то, к чему не должна была даже прикасаться.

И теперь я должна заставить себя выбраться.

Она долго плачет о том, как тяжело ей будет расстаться с Харви. Не потому, что она так сильно его любит, а потому, что она хочет детей, как я хочу свой следующий вздох, и у них все получилось in vitro, а теперь ей придется начинать все сначала.

Я волнуюсь, потому что Харви из тех, кто воспринимает все очень, очень плохо.

— Ты хочешь сегодня остаться спать здесь? — спрашиваю я.

Она улыбается, вытирая слезы.

— В твоей постели после секса? Нет, спасибо. Я поеду к маме. Я всегда говорю, что ничто так не поднимает настроение после супружеских ссор, как несколько завуалированных намеков о похудении.

Я обнимаю ее.

— Она, наверное, предложит пару аргументов, как тебе поможет восстановиться постель.

Она смеется.

— Так и будет. Слава Богу, у меня есть ты, и я знаю, что есть надежда на нормальную жизнь, несмотря на наш генофонд.

Я провожаю ее взглядом и сползаю по стене, прижимая к груди телефон. Это должно закончиться. Однозначно должно закончиться.

— Привет, — говорит он, отвечая на первый звонок. — С Марен все в порядке?

— Я больше не могу, — шепчу я, задыхаясь. — Я наслаждалась каждой минутой, но это должно прекратиться.

— Кит, не делай этого, — говорит он. — Слушай, давай все обсудим. Я приеду и…

— Нет, — шепчу я. — Это только усложнит мне задачу сделать то, что я должна была сделать давным-давно. Миллер, Марен разводится, и одна из причин этого — ты. Потому что она помнит, каким милым ты был, и даже отдает тебе должное за то, что ты не говорил сегодня вечером. Я знаю, что вы с отцом считаете это безумием, и, возможно, так оно и есть, но я знаю свою сестру. Она убеждает себя во всякой ерунде, и считает, что я разлучила вас в первый раз и что, возможно, теперь все наладится.

— Вот только я не хочу Марен, — говорит он. — И никто не сможет ничего сделать, чтобы изменить это.

Я сглатываю.

— Это не имеет значения. Потому что она верит, что все это правда, и я не могу быть тем, кто раздавит ее, когда она узнает, что это не так.

— Я без ума от тебя, Кит, — говорит он. — Не думаю, что ты об этом догадываешься. Пожалуйста, не делай этого.

— Я люблю тебя, Миллер, — отвечаю я. — Но не звони мне больше.

Я сбрасываю звонок, на душе так тяжело, что трудно дышать.

Я и раньше говорила эти слова людям, но никогда не было так больно, как сейчас.

Потому что это был и первый, и последний раз, когда я говорю их ему. И я бы хотела повторять их вечно.

Кит

За одну ночь я перешла от жизни, которая была, пожалуй, слишком насыщенной, к жизни совершенно пустой.

Я безработная. Я больше не девушка Блейка и не грязный секрет Миллера. Хотя, наверное, технически грязным секретом был он, а не я.

Я провожу много времени с Марен — Харви сейчас уехал из города по работе, и ей нужно во всем разобраться, прежде чем она ему расскажет. Моя мама тоже рядом и, к удивлению всех, она болеет за то, чтобы Марен нашла вторую половинку и взяла жизнь в свои руки. Это одна из тех фаз, которые любит моя мама — тот момент в истории, когда все потеряно. Ей нравится играть роль отважной жертвы и слышать, как все говорят ей, что она заслуживает большего. Сейчас она наслаждается этим опосредованно, через Марен, и хотя Марен не совсем верит в мамино — я — женщина, услышь мой рёв15, она определенно настроена оптимистично: тихая улыбка, мечтательный, влюбленный взгляд.

— Миллер действительно хорошо выглядел, не так ли? — спрашивает нас моя мама. — Если бы я была на десять лет моложе, позвольте сказать вам…

— Давай будем честными, мам, — говорю я со вздохом. — Тебя останавливает не его возраст.

Она смеется.

— В его случае да. По крайней мере, в одном вопросе точно.

— Мам, — говорим мы с Марен одновременно. — Фуууу.

А потом Марен становится задумчивой, а мое сердце, кажется, опускается в желудок свинцовым грузом. Я скучаю по нему так сильно, что меня тошнит от этого, а она с каждым днем все больше убеждает себя в том, что они должны были быть вместе.

Когда я не с Марен, я разговариваю с разными людьми из администрации Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. У меня было два очень долгих разговора с консультантами, которые снова и снова восстанавливают цепочку событий. Если мне удастся убедить их, что я не просто сломалась от учебного стресса, мне придется пересдавать экзамены. Я достаю свои старые записи и пытаюсь заниматься, чтобы отвлечься, но это не особо удается.

Я так скучаю по Миллеру, что по ночам только и делаю, что борюсь с тем, чтобы не написать ему, а когда просыпаюсь в темноте, всегда наступает момент, когда я думаю, что расставание с ним было дурным сном, и если я подвинусь на дюйм назад, то найду его там, теплого, твердого и полностью моего.

Самое странное, что за все эти ночи, мне ни разу не приснился Роб.

— У тебя печальный голос, — говорит мой отец, когда мы разговариваем. — О чем грустишь?

— Ни о чем, — отвечаю я. — Ты же знаешь, я ненавижу Нью-Йорк зимой. Здесь тоскливо.

— Твоя мама говорит, что ты слишком худая.

— Моя мама сказала, что я выгляжу слишком худой?

Он вздыхает.

— Нет, вообще-то она сказала, что завидует тому, как ты похудела, а это говорит о том, что ты слишком худая. Почему ты не ешь? Ты больше не работаешь на меня, разве благодаря этому не сбылись все твои самые смелые мечты?

Мне хочется плакать. Я сейчас разрыдаюсь. Черт.

— Я действительно не в настроении для сарказма, папа. — Я вешаю трубку, пока он не услышал, как я плачу.

Папа: Котенок, это был не сарказм. Ты несчастлива, и это очевидно, я просто хочу знать, почему.

Я не отвечаю ему, потому что какой в этом смысл? Сказав ему правду, я гарантированно сделаю еще хуже.

На следующий день я иду к Марен домой. Она пытается сделать мне зеленый сок и спрашивает, что не так. Моя мама приходит и спрашивает, какую диету я соблюдаю, потому что она тоже хочет похудеть.