Чтение онлайн

Согласно контракту, Миллер теперь должен ему миллион долларов. Грей говорит, что готов принять чек.

Я прекрасно провожу время, но когда я наконец оказываюсь в одном месте со своим женихом, меня охватывает облегчение. Как бы я ни была счастлива, я счастливее, когда он рядом со мной.

Он притягивает меня к себе и целует в щеку.

— Я начинаю беспокоиться, что эта кухня никогда не освободится.

— Я уже говорила тебе, что так и будет, — отвечаю я.

— Но тебе весело?

Я киваю.

— Я отлично провожу время, но я немного беспокоюсь о Марен. Есть ли способ избавить ее от этого? Нет ни одной подруги моей матери, которая бы не отозвала ее в сторону и не сказала что-нибудь ужасное, и она выглядит несчастной каждый раз, когда я ее вижу.

Миллер смеется.

— Ну, если тебя это утешит, сейчас она точно не выглядит несчастной.

Он поворачивает меня к танцполу, где Марен танцует с Чарли. Чарли, который сейчас должен быть в Южной Каролине.

И она выглядит не просто счастливой, она в эйфории, и Чарли тоже. За все годы, что я его знаю, мне кажется, я ни разу не видела на его лице улыбки, которую я бы не назвала ехидной, но сейчас улыбка действительно милая. И если бы я не знала его, то сказала бы, что она еще и влюбленная.

Не знаю, что с ним произошло с тех пор, как он уехал в Южную Каролину, но мне нравятся перемены.

До тех пор, пока он не клеится к моей сестре.

Уже невероятно поздно, и вечеринка подходит к концу, но на кухне все еще работает обслуживающий персонал. Мы с Миллером падаем на кровать, измученные и полностью одетые, и я прижимаюсь к нему.

— Хорошая была вечеринка, — зеваю я. — Жаль, что так получилось с кухней.

— Подождем часик, — говорит он, запинаясь от усталости.

Когда я просыпаюсь, небо угольно-серое, предрассветное, с оттенками фиолетового.

— Малыш, — шепчу я, — возможно, это твой шанс.

Миллер спит как убитый, и я почти ожидаю, что он отмахнется от меня. Вместо этого его глаза распахиваются, словно он только что услышал выстрелы.

— Пойдем, — говорит он, поднимаясь с кровати и хватая меня за руку. Мы крадемся вниз по лестнице, вздрагивая от каждого скрипа и оглядываясь через плечо, как воры. Кейтеринговая команда в основном убрала кухню, не считая множества стопок сервировочной посуды, которую заберут завтра. Миллер отодвигает одну стопку в сторону и поднимает меня за талию, усаживая на стойку на то самое место, на котором я сидела десять лет назад.

— Надо было купить мороженое, — говорю я ему. — Чтобы ты смог насладиться полной реконструкцией.

— Ты серьезно думаешь, что я не подготовился к этому? — спрашивает он, поворачиваясь к морозильнику, откуда достает вишневое мороженое. Я освобождаю его от обертки и провожу языком по краю, в то время как он сокращает расстояние между нами, спуская бретельки моего платья вниз по рукам, пока я не остаюсь обнаженной до пояса. И тогда он берет мороженое из моей руки, проводит им по одному соску, а затем, по другому. Оно такое холодное, что почти больно, но эффект именно тот, на который он рассчитывал — мои соски становятся твердыми, как алмазы, и я выгибаюсь назад, прислонившись головой к шкафу, пока его рот двигается, слизывая сок сначала с одного, потом с другого.

— Миллер, — шепчу я. — Черт.

— Тише, Котенок, — предупреждает он, сдвигая платье вверх по моим бедрам и просовывая руку мне между ног. Он сдвигает трусики в сторону и обнаруживает, что я вся мокрая.

— Это было быстро, — говорит он с тихим смешком.

Я всегда так реагирую на него. Не думаю, что с тех пор, как мы вместе, был хоть один момент, когда я не думала о том, когда он прикоснется ко мне в следующий раз.

— Ты заставил меня провести целый вечер без него, — отвечаю я, задыхаясь. — Ты должен был этого ожидать.

Его губы опускаются к моей шее, а пальцы продолжают проникать внутрь меня. Моя стопа сжимает его член. За последние несколько месяцев я научилась пользоваться ногами, когда руки не дотягиваются.

Наверху раздается шум, и я открываю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Я надеялась, что мы не будем торопиться, но это может оказаться невозможным. А учитывая, как он сейчас напряжен, будет крайне неловко, если кто-то спустится вниз в ближайшие пару минут. Я тянусь к его ремню, и он задыхается, когда моя рука проскальзывает в брюки его костюма.

Он хватает меня за бедра и тянет к краю стойки. Я едва успеваю поймать равновесие, как он врывается в меня.

Я не говорю ему, чтобы он поторопился. Он и так знает, когда входит в меня, его пальцы кружат по моему клитору. Сверху раздается еще один глухой удар, а затем скрип ворот снаружи. Блядь.

— Не останавливайся, — шиплю я. — Пожалуйста.

С пляжа доносятся голоса, и мне уже все равно. Это должно было бы все испортить, но, вместо этого, происходит обратный эффект. Мне снова семнадцать, а он — взрослый, которого, как я знаю, у меня никогда не будет, и нас могут обнаружить в любой момент, и…

— Кончай, Кит, — умоляет он. — Я не смогу долго сдерживаться…

— Я кончаю, — шепчу я, а затем начинаю пульсировать, когда он дергается внутри меня, рыча от облегчения мне я шею.

Его голова покоится на моем плече, пока мы переводим дыхание, и мы еще не совсем отдышались, когда голоса приближаются и открывается задняя дверь.

Мы оба замираем, в панике глядя друг на друга. Его взгляд падает на то место, где он все еще находится внутри меня, и я качаю головой. Солнце начинает подниматься, но живая изгородь, отделяющая двор от пляжа, частично загораживает свет. Если они войдут сюда, нас будет видно, но если они пойдут прямо наверх, мы останемся незамеченными.

Дверь захлопывается.

— Я только соберу свои вещи, — говорит хорошо знакомый мне голос.

Мы с Миллером обмениваемся взглядами. Конечно, это Чарли, который, как всегда, развлекался с какой-то случайной девушкой на пляже. Хотя я удивлена, что он все еще разговаривает с ней после того, как выложился по полной.

— Дай мне только почистить зубы, — говорит Марен, и у меня открывается рот от шока, когда я снова встречаюсь взглядом с Миллером.

Их ноги шлепают по лестнице, когда они поднимаются на второй этаж.