Чтение онлайн

Утром, задумав искупаться и позагорать без надоевших пенджаби, мы купили арбуз и поехали вдоль побережья. Проехали десять километров. Выбрав безлюдное место, спрятали скутер в кустах и отправились на пляж. Справа и слева, насколько хватало зрения, не было ни души. Хвойный кустарник, дюны и волны, набегающие на песок. Только мы разделись до трусов, на горизонте, где волны и пляж сливались воедино, показались черные точки. С невероятной скоростью они стали приближаться.

– Рыбаки. Вот не повезло! Они тянут сети в нашу сторону, – огорчилась Уджашвари и не ошиблась. Едва мы успели одеться, как рыбаки оказались рядом. Мужики потеряли интерес к рыбалке. Вытащив на сушу сети, оказавшиеся пустыми, пятнадцать человек дружно сели отдыхать напротив нас. Худые темнокожие мужчины в клетчатых юбках закурили сигареты-самокрутки из эвкалиптового листа – биди. Внутри щепотка табака, сверху лист перевязывают ниткой. В любом ларьке стоят копейки. Биди – сигареты пролетариата.

Рыбаки разглядывали нас в упор, как зрители в театре неумелых актеров, – кусок арбуза не лез мне в рот. Тип в первом ряду похотливо косил глазом на пышные формы Уджашвари. Надежда, что рыбаки исчезнут так же быстро, как и появились, скончалась через десять минут. Пришлось собраться и уехать не искупавшись.

На другой день мы добрались до Конарака в храм-музей Солнца из списка мирового наследия ЮНЕСКО. Тридцать два километра мы проехали без проблем, но перед селением скутер вдруг заглох. Обливаясь потом, мы по очереди катили скутер до мастерской, о которой нам любезно сообщили местные поселяне, появившиеся из глинобитных, крытых соломой халуп. Я пригорюнилась, но в гараже-мастерской, состоящей лишь из стены и покрытой переплетенными пальмовыми листьями крыши, скутер починили в два счета. Один парнишка крепко держал скутер руками, сидя на голой земле, другой прицелился, стукнул кувалдой в одно, только ему известное место механизма, и – о чудо! – мотор заработал. Что значит мастер против женщины с тяжелой технической кармой.

– Ну надо же, а я думала, что храм стоит на берегу океана,– сказала Уджашвари, когда мы парковали скутер.

Да, каменный гимн богу Солнца стоял рядом с прибоем, что было этак лет восемьсот назад. Огромный храм с семидесятиметровой башней служил европейским морякам ориентиром. Под воздействием мансунов он почернел. Португальцы и англичане называли его «Черной пагодой». В XV веке его разграбили мусульмане, и храм был заброшен. Мурти накануне успели увезти и спрятать. Восстанавливать оскверненные храмы в Индии не принято. Считалось, что поврежденное должно разрушиться, дабы полностью завершить цикл существования. Главная башня храма Солнца обвалилась, оставшееся сооружение было надолго погребено под песком и илом, а местный раджа разворовывал камни из уникальной кладки для постройки своего храма. Океан уступил пару километров наступающим дюнам.

Англичане откопали сооружение и в который раз удивились творческой мощи ваятелей. Давно в прах обратилась плоть, истлели кости безвестных мастеров, но их страстные желания и чувства остались неизменными на века.

Храм построен в честь того, что Сурья – бог Солнца, лекарь кожных заболеваний, вылечил прокаженного юношу Симбу, который заболел, будучи проклят родным отцом – самим Кришной. Симба рассердил отца тем, что подглядывал за новыми женами Кришны, когда те купались в реке.

Храм – гигантская модель колесницы Сурьи. Он служил подарком богу и символом хода времени, которым управляет Солнце. Каменные резные колеса диаметром около трех метров символизируют двенадцать месяцев. В каждом колесе восемь спиц, то есть периодов дня. Когда-то семь мчащихся галопом могучих лошадей тянули колесницу Солнца, изогнув лебединые, упругие шеи и упираясь копытами в камень. Уцелел всего один каменный конь, но и в одиночестве он прекрасен.

Пирамида портика разделена на три яруса, населенные статуями музыкантов, танцоров и танцовщиц. Меня покорил четырехглавый и шестирукий Шива, увешанный гирляндами отрубленных голов, застывший на века в позе танца разрушения. Боги, цветочные узоры, животные, чудовища, демоны, наги– змеи, умеющие оборачиваться людьми, и другие существа заполнили стены тесной толпой. Сцены охоты махараджи и приручения пойманных животных. В нишах сплетались в замысловатых позах парочки страстных любовников – майтхуны. Скульптуры сексуальных соитий были связаны с мистическими тантрическими ритуалами – или служили куда более приземленным целям: рекламировали эротические возможности дэвадаси – девушек, совмещавших в служении богу искусство танца и храмовую проституцию. Они подробно иллюстрировали средневековый трактат Камасутра. В святилище наверху есть три статуи самого Сурьи, вырезанные из зеленоватого камня. У его ног, обутых в сапоги, маленький возничий держит поводья волшебных лошадей. Соседнее святилище принадлежало второй жене Сурьи – богине тени Чаи. Первая жена, Санджна, была не в силах терпеть жар мужа-солнца и создала для себя двойника на супружеском ложе по имени Чая.

На пьедесталах застыли великолепные фигуры: вздыбившихся боевых коней, удерживаемых солдатами; разъяренных прекрасных львов, попирающих запряженных боевых слонов. Один слон бережно несет, обняв хоботом, обмякшее тело погонщика, спасая раненого с поля боя…

Уставшие и притихшие от опрокинувшей нас красоты, мы возвращались по долгой дороге из Конарака в ашрам. По оранжевой обочине местные мужчины в лунги на велосипедах крутили педали босыми пятками. На рамах и багажниках они везли жен и детей. Телята и коровы, мыча, поворачивали к нам морды. Множество озер, раскинувшихся вокруг, красовались красными и белыми лотосами. Мы ехали сквозь поля и лотосовые пруды с аккуратными цаплями. Розовые башни закатных облаков. Мотор скутера тихо и ровно урчал, как будто успокаивая взбудораженный мозг.

Утром я гуляла вдоль набережной с видом на просторный пляж. Чудесный день! Бенгальский залив ярко сверкал в лучах солнца. Запах йода в узком проходе между рыбацкими хижинами.

Разносчики продавали жаренную на углях кукурузу, сахарную вату, надувные шары и игрушки-пищалки для детей. «Very cheep price! Very cheep price!» – разносилось повсюду. Мне предлагали купить нитки фальшивого жемчуга и огромные белые раковины, якобы найденные на рассвете. Грязные дети нищих, увидев меня, неслись кто быстрее и, окружив, орали: «One rupiy (рупия), give me chocolate, school pen!» Они дергали меня за одежду, и мне с трудом удавалось отбиться от оравы чумазых бесенят.

Я шла мимо многочисленных кафе-мороженых, ресторанчиков и чайных. И вдруг почувствовала неуместный запах и услышала страстные мантры. Запах напомнил мне о майских праздниках, о выезде на дачу, о шашлыке… В вегетарианском священном городе?! Будто за углом стоит мангал и грузин-шашлычник поворачивает над раскаленными углями шампуры с кусками маринованной свинины… Отели и рестораны расступились, и я увидела символически огороженную площадку на пляже и небольшую арку, украшенную изображениями Шивы и Кали. Подошла, не зная, можно ли мне подойти ближе – внутрь… но и отсюда мне был виден погребальный костер, огонь и обуглившееся человеческое тело на последнем ложе. Молчание царило внутри капища. Жаром тянуло от адской решетки. Служитель спокойно и умело разбивал кочергой горящие синим огоньком череп и тазобедренные кости трупа, а раскидав угли, подкладывал новую порцию дров в очищающий все и всех огонь. Беспощадный дым растворялся в небе.

Оцепенев, я стояла напротив арки. Мимо шли семьи индусов на отдыхе. Гуляющие переговаривались между собой. Дети облизывали вафельные рожки с мороженым и ели сахарную вату. Малыши играли и вопили во все горло. Никто не обращал на кремацию ни малейшего внимания.

«Мое тело после смерти ничем не отличается от мяса свиньи, убитой на бойне», – подумала я и, осознав новую информацию о жизни и смерти, пошла дальше.

Вернувшись в Москву, я объявила сыну:

– Когда я умру, пожалуйста, кремируй тело, а прах отвези в Джаганнат-Пури и развей над рестораном «Pink house».

Сын задумался:

– Почему над рестораном? А что, лучше места найти нельзя?

– С мамой не надо спорить, там, над тарелкой с едой, я пережила настоящий катарсис. И вообще, я так хочу!

Практичный сын стал обдумывать решение скорбной задачи, надеюсь, отдаленного будущего.

– А рядом есть высокие здания?

– Нет, ничего такого.

– А вертолет найти и заказать можно?

– Ну откуда там вертолет?!

Минут через десять сообразительного подростка осенило: