Чтение онлайн

Дороги сменяли друг друга: то пыль, то асфальт. Пейзаж аккуратно расчерчивали рисовые чеки. Над каналом с мутной водой свесились ивы, и молодая пальма распушила тонкие листья. В воде стоят цапли; другие сидят на тонкой бамбуковой жердочке. На провисших проводах зацепился синей нотой зимородок. Слева, в середине заросшего водяными гиацинтами болота, сидит на листе лотоса лягушка-бык. Для привлечения квакушек у самца вздуваются пузыри по бокам плоской головы, и далеко раздается громогласный басовитый звук. Жара такая, что я хочу к лягушкам в болото.

Тележки возчиков, запряженные мелкими беспородными лошадками, и кособокие коляски велорикшей медленно сопровождали паломников. «Хороший сэр, сядь ко мне, плииз. Ты устал. Очень жарко, плииз. Парикрама заканчивается, а я быстро домчу тебя до ашрама. Всего один доллар, сэр», – вкрадчиво ворковали рикши и возчики. Праздник не праздник, а работать надо. Деньги нужны. И многие состоятельные гости монастыря – и белые, и индусы – не выдерживали, украдкой, оглянувшись, не смотрит ли кто, залезали в коляски. По шесть человек набивались в тележки и – бойкой рысью в матх.

Мы стойко продолжали идти древней дорогой мудрости. Выполненный ритуал парикрамы гарантирует исполнение сокровенных желаний. А женщинам лишь пообещай выполнение заветной мечты – горы свернем, земной шар обойдем дважды! На лице вековая индийская пыль, голова прикрыта краем сари, ткань прилипла к телу, ноги болят. Подвиг не подвиг, но героизм в походе есть. Аскетизм.

В голове колонны демонстрантов молодые монахи час за часом несли в руках флаги со священными знаками монастыря и тяжелые ритуальные посохи – данда. Иногда, внимательно посмотрев на медленно ковыляющих подопечных, они давали знак, и сотни две выносливых бенгальских старух усаживались на дорогу.

Уитни плюхнулась в пыль обширной задницей, обтянутой сари.

– Ты что, уже забыла, кто ты? Пойдем присядем хотя бы на ту ступеньку у забора, – говорю я ехидно. – Белой леди нельзя сидеть на земле! Ты слишком обындусилась.

Незаметная дверь в заборе распахнулась, и улыбающаяся служанка поманила нас внутрь. За зеленой дверью в стене, как и положено, оказался рай. Изумрудный, влажный, политый газон, аккуратно подстриженные кусты роз; дорожка из мраморных плит вела по мостику над декоративным бассейном в беломраморную беседку. Отвыкшие от роскоши и чистоты, онемев от удивления (позвали только нас), мы вольготно растянулись на полированном камне беседки.

Через дорожку стоял новый домик с черепичной крышей, дверь в него не была заперта, а зазывно приоткрыта, и через несколько минут неуемное любопытство толкнуло меня посмотреть, что там.

Да и кто бы смог удержаться, ведь за чужой дверью могло прятаться – все!

Открыв дверь, на фоне белых чистых кафельных стен я увидела европейский унитаз!!! Рядом были душ, полотенце и мыло! И даже туалетная бумага! Настоящий унитаз в Бенгалии я видела впервые. Надеюсь, ты понимаешь мой восторг?!

В монастыре в каждой келье были туалеты и душ. Но индийские унитазы – это продолговатая фаянсовая чаша с дырой в полу, надо вставать ногами. Рядом кран и ковшик, а бумаги нет. В гигиенических целях пользуются водой.

Захотелось к благам цивилизации сразу же. Душ принимала, как здесь принято, не разматывая сари. Но не мои мечты исполнились, а Уитни, и я позвала ее полюбоваться на реализацию единственного ее сокровенного желания – белоснежный новый унитаз.

За годы скитаний я видела многое. В Индии желания сбываются с поразительной быстротой. Прямо-таки сбыча мечт! Проверено многократно. Высокоскоростная карма!

Но… Бойтесь своих желаний, ибо они могут исполниться.

Вася, а с тобою случалось: что подумаешь, то и сбудется? Как в истории про падшего ангела, наказанного тем, что его желания исполнялись? Я так боялась тебя потерять! И добоялась. Где же ты теперь?

Желаю тебе удачи в дороге, не важно, куда она приведет. Надеюсь, тебе туда было надо. Где ты кому-нибудь нужен.

Привет, Вася!

Мы родились в стране, которой больше нет на карте. Живем по разные стороны географических и политических баррикад, но разве что-то может удержать людей, вырвавшихся за железный занавес привычного мира?

Найдя надежду в Навадвипе, пересчитав оставшиеся дни до вылета самолета, я поняла, что успею увидеть океан.

Океан! Индийский! Настоящий! О котором я не смела мечтать в унылом пионерском детстве!

Уджашвари жила в монастыре нелегально. Она нуждалась в перемене обстановки, но не могла передвигаться по стране без денег и документов. Покидать Индию с помощью американского посольства она не хотела, а я могла купить билеты нам на поезд к океану на свое имя.

Получив благословение Говинды Махараджа и письменную рекомендацию настоятеля, мы решили отправиться в штат Орисса с пересадкой в Калькутте.

Когда с сумками наперевес рано утром мы вышли из ворот Чатанья Сарасват матха, чтобы добраться до станции, то сплоченная группа поджидающих седоков велорикш взвинтила цены. Они окружили нас, требуя больше, на бенгальском и английском языках. Я держалась восточного правила никогда не уступать без торга. Один из них назвал цифру поменьше, и мы взгромоздились на его ржавую тележку. Остальные как сумасшедшие тут же закричали на штрейкбрехера. Наш рикша не мог тронуться с места, а я неожиданно увидела, что один из конкурентов подкрался сбоку и откручивает гайку на колесе, чтобы мы навернулись, когда двинемся с места. Риторическое выражение «вставляет палки в колеса» стало конкретным и приобрело угрожающий смысл. Я не знала, что делать. В воротах, в шафрановых одеждах, появился монах Кави с улыбкой на круглом безмятежном лице и с рдеющей поперек лба тилакой. Он хотел попрощаться с нами и, став очевидцем агрессии против гостей монастыря, изменился в лице. Бенгалец разъяренным тигром прыгнул в толпу рикшменов. Он разнес врагов в пух и прах, закрутил злосчастную гайку крепкими, темными пальцами и вновь превратился в благодушного монаха.

– Ах, какой мужчина! – не удержалась Уджашвари. – Но он же монах.

Рикша старательно крутил педали, тележка благополучно катилась к вокзалу.

Мы переглянулись и вздохнули. Как же хочется побыть слабой, но такая роскошь возможна лишь рядом с защитником.

Может быть, настоящий монах – улучшенный вид человека разумного?

Приехав в Калькутту, отдохнули в зале ожидания, предназначенном для леди. Кое-где сохранилось наследие колониального прошлого. Через несколько часов мы сидели в поезде и любовались пейзажами в окно. Золотистые и розовые утренние туманы поднимались над полями. Безбрежная, горящая на солнце, красная земля, желтые поля горчицы, сиреневые холмы вдали, изумрудные чеки рисовых полей, синие озера, зеленые деревья… и над всем разноцветьем Ориссы голубой бездонный небесный свод, расчерченный полетом птиц и белоснежными перьями облаков.

Один из лесистых штатов Индии, Орисса раскинулась вдоль Бенгальского залива на востоке, а на западе граничит с Бенгалией. Параллельно берегу протянулись горы Восточные Гаты. На склонах невысоких гор буйные муссонные джунгли из тика и сандала. Вечнозеленые деревья, непроходимые влажные заросли перевиты лианами. Равнины сплошь распаханы под посевы риса. Вдоль побережья из окна мы видим мангровые леса. Опираясь на воздушные корни, в воде стоят деревья, как на ходулях.

Добравшись до места, нашли по адресу Чатанья Сарасват матх, показали письмо и поселились в комнатах для гостей. Двухэтажный дом примыкал к саду, и ничто не напоминало монастырь. Просторные комнаты, двуспальные кровати. В саду росли полутораметровой высоты кусты тулси. Одуряющий аромат базилика. Взгляд блуждал по гроздьям кокосов на пальмах. Слышен шум морской волны.