Чтение онлайн

— Что ж. Бывайте, Летов. Удачи вам, в ваших делах. Она вам понадобится, — сухо проговорил адвокат и вышел.

— Поторопитесь. К вечеру на въезде в Краснодар бывают пробки, — хмыкнул я в ответ.

Адвокат уехал быстро. В окно я видел, как его представительская, покрытая слоем дорожной грязи машина, откатила от парковочного кармана Обороны и направилась к центру города.

После я встал из-за стола. Направился в кабинет, где сидел Степаныч. Он рылся в бумажках, сопоставляя опись со сметой закупки.

— Ну как у тебя тут дела? — Спросил я.

Старик вздохнул.

— Идут.

— Чего это на тебя нашло?

Степаныч нервно поднял взгляд. Почему-то посмотрел на меня исподлобья.

— Ты это о чем, Витя?

— Об этом адвокате. Если б ни я, ты б, наверное, придушил бы его голыми руками.

Снова недовольно засопел.

— Внимательный ты, Витя. Этого у тебя не отметишь.

— Ты знаешь этого Чешского-Кононенко. Верно?

— Верно. Знаю.

— Тогда рассказывай, — я поставил перед собой стул спинкой вперед, сел на него верхом. — Я весь внимание.

Если сказать, что Чешский-Кононенко был раздражен, это ничего не сказать. Сидя на заднем сидении и наблюдая в окно пассажирской двери, он только и думал, что о том, какой же наглый и дерзкий мальчишка этот Летов.

— Он еще не знает, с кем связался, — пробурчал юрист себе под нос. — Либо этот Летов глуп как пробка, либо за ним стоит такая сила, о которой мы даже не подозреваем.

— Надо заправится, Филипп Семеныч, — буркнул водитель с переднего сидения.

— Ну так заправляйся! — Раздраженно ответил ему адвокат. — Или че? Бабки тебе нужны? Так, я ж дал на бензин еще утром!

— Да нет… Я просто предупредил, что заедем на заправку, — проговорил замявшийся шофер.

— Ты не языком мели, а делай свое дело! Дебил…

Шофер ничего не ответил, только срулил с дороги на первую же попавшуюся заправку. Остановил машину у автомата, сам пошел к кассе, чтобы купить топлива.

Юрист вздохнул, глядя, как к соседнему автомату подъезжает черный шестисотый мерс. Это обстоятельство вырвало Шофера из раздумий. Раньше подобных машин он не замечал в городе. Слишком этот автомобиль был роскошным для местных. Чешский-Кононенко мог бы биться об заклад, что если у кого-то в городе и есть подобный автомобиль, то таких людей тут точно единицы. Масло в огонь подливало еще и то, что мерседес был наглухо, по кругу тонирован. Даже в Москве подобных тонированных машин было немного. Что уж говорить об Армавире.

Водитель мерса — крепкий лысый мужик в деловом костюме вышел из машины. Направился к кассе. Юрист пронаблюдал за ним. Почему-то машина очень заинтересовала адвоката.

Чешский-Кононенко видел, как выходец из мерса перекинулся с его шофером парой слов. Когда последний оплатил и пошел обратно к юристу, Чешский-Кононенко твердо решил, что расспросит шофера о том, что же спрашивал у него водитель мерседеса.

— О чем вы говорили? — Спросил юрист, как только водила сел за руль.

— Чего? Чего говорите? — Не расслышал он.

— Что говорил тебе этот бритоголовый?

— А! Этот? — Шофер указал взглядом на лысого, стоящего у кассы. — Да спрашивал, знаю ли я, как проехать к конторе, в которой мы только что были. Адрес уточнял.

— Адрес Обороны? — Прошептал юрист.

Внезапно задняя дверь мерседеса распахнулась. Оттуда вышел полноватый черноволосый мужчина-кавказец в светлом костюме с отливом. Увидев его, адвокат не поверил своим глазам. Более того, у Чешского-Кононенко чуть было не отвисла челюсть.

— Это он? Он едет к Летову? — Проговорил он вполголоса.

— А? Чего? — Обернулся к юристу водитель.

— Дед Хасан едет к Летову?..

Степаныч вздохнул, откинулся на стуле.

— Не очень это приятная тема, Витя. Да только, думаю, если не расскажу, так и буду весь этот осадок в душе носить.

Промолчав, я только понимающе покивал.

— В общем, — продолжал старик, — связано это с моей дочерью.

Тогда я припомнил историю жизни Степаныча, когда он, тайно от всех, отправился в Краснодар, чтобы наказать тварей, изнасиловавших и убивших его дочь-студентку.

— Ты думаешь, почему я помчался туда, в Краснодар тогда? — С трудом говорил Степаныч. — Потому что узнал от тамошних знакомых, что одного из злоумышленников взяли. Да только… Только защищал его тогда как раз этот адвокат. Фамилию я его уже давно забыл. Помнил только, что какая-то она у него необычная. А как этот гад к нам в контору пришел и представился, так фамилия в памяти сразу и всплыла.

— Чешский-Кононенко защищал убийц твоей дочери? — Нахмурив брови, спросил я.

— Да. Одного из них. Я тогда следил за делом. Мне друг оттуда письма писал, как суд проходит. Когда я узнал, что подонка отмазали от тюрьмы, впал в настоящее уныние.

Степаныч в очередной раз тяжело вздохнул. Я понимал, как сложно ему вспоминать те времена. Старику приходилось напрягать волю, чтобы возвращаться к ним и рассказывать мне о своих переживаниях.

С другой стороны, я поймал себя на мысли, что наша с ним рыбалка, тогда, после той истории с похороненной Степанычем СВД, оказалась ненапрасной. Черствый в выражении своих чувств старик находил в себе силы, чтобы делиться этим с другом. Я всегда считал, что нечего носить на душе груз. Он будет только отвлекать человека, бередить старые раны. Лучше уж сбросить его здесь и сейчас, как и делал Степаныч.

— Именно после этой новости, ты решился на месть?

— Да, — Степаныч покивал. — Понял, что справедливость в этом случае можно выковать только своими руками. Вот и выковал.

— Значит, я поступил правильно, что отказался иметь дело с адвокатом, — я встал.

— Правильно, Витя. Этот Чешский-Кононенко — та еще мразь. Думаю, встреть я его несколько лет назад, придушил бы собственными руками. Да только теперь уже рана та подзажила. Не без твоей помощи.

— Я рад, — я улыбнулся. — Ну ладно. Не буду мешать, Степаныч. Пойду. Нужно попытаться выйти на связь с Волковым. Старик пропал, и я думаю, ему может угрожать опасность.

Степаныч покивал. Я же, уходя из его кабинета, задумался о том, что возможно, Старик в немалой степени повлиял на то, каким я стал. Под налетом лет я начал забывать, в каких условиях ковалась моя личность.

Со Степанычем я общался с самого детства. Принцип о том, что только ты сам, своими силами, можешь добиться справедливости, наверняка укоренился во мне именно со Степанычевой подачи. Сейчас я шел и был благодарен ему за это. Ведь если бы не он, наверняка я бы не смог сделать того, что сделал, когда судьба дала мне второй шанс прожить жизнь заново.