Чтение онлайн

Как, например, ручей или ветер или…как солнечный свет сквозь листву — что-то незаметное, но привычное.

— Я сейчас сделаю кое-что, — сказал я негромко, обращаясь одновременно и к своим спутникам, и к Юань Ши, хотя не был уверен, что он меня слышит. — Мне нужно, чтобы все вели себя тихо. Это будет очень слабое воздействие — просто прикосновение Ци, ничего больше.

Все резко притихли.

Я собрал на кончиках пальцев крошечную каплю Просветленной Ци, самую маленькую, какую только мог. Наверное даже меньше, чем требовалось для самого слабого Символа и меньше, чем я тратил на нагрев воды для чая у Сонгшу. Просто… искра Ци.

И из этой искры я создал Символ Очищения — самый маленький, самый нежный Символ, который когда-либо выходил из-под моих пальцев. Он ведь не для боя и не для изгнания демонов — он будет просто прикосновением к больному человеку, а лечение начинать нужно с крошечных доз.

Я осторожно толкнул Символ, и тот, коснувшись его руки, растворился.

В тот же миг Юань Ши вздрогнул, совсем как человек, которого внезапно разбудили посреди глубокого сна. Его тело, до этого раскачивающееся с механической монотонностью, замерло. Пальцы на мгновение сжались крепче, а потом расслабились.

И его пустые глаза на долю секунды сфокусировались на мне.

Он точно увидел меня. Я знаю, потому что почувствовал эту осмысленность в глазах, которая через мгновение исчезла.

Глаза снова потухли, а тело снова начало раскачиваться.

Юань Ши ушёл обратно в своё убежище, в свою внутреннюю раковину, в ту глубину, где боль не могла его достать. Может, таким образом он пытался сохранить что-то из своего Дао, какую-то тропку своего Пути, которая могла вернуть его обратно?

Странно, а как они заставляли его работать? Или же последние годы он уже и не работал, а существовал вот так?

Но он меня увидел, и пусть на мгновение, но он откликнулся на мой крошечный Символ.

Значит, Ло-Ло была права — его душа всё еще здесь, и до нее можно достучаться.

— Ты видела? — шёпотом спросила Хрули у Джинг.

— Видела, — так же тихо ответила та. — Его глаза на секунду…

— На секунду стали живыми, — закончила за неё Хрули.

— Что дальше? — спросил Ли Бо.

— Дальше — чай, — ответил я.

— Чай? — переспросил Лянг.

— Чай, — повторил я и начал доставать из пространственного кольца свои запасы.

У меня хватало засушенных духовных растений для хорошего чая и, кажется, теперь для него самое время.

Я вспомнил уроки Сонгшу. Тогда, в самом начале, я не понимал, зачем учусь заваривать чай — думал, это просто упражнение на контроль. Но теперь я понял, что чай — это не просто напиток. Это ритуал, мост между людьми, язык, который понятен без слов. Да что там, не только между людьми — такой же мост создала между нами белка.

И сейчас, когда слова бесполезны, мне нужен именно этот язык. Я достал драконий котелок Лянга, зачерпнул свежей воды из ручья и поставил перед собой. Выпустив из кончиков пальцев крошечную струйку Ци, направил её в камень-нагреватель. Вода начала медленно нагреваться.

— Снова чай, — пробормотал Ли Бо, но в его голосе не было насмешки.

«Сначала она тихо шепчет…» — вспомнил я слова Сонгшу.

Я прислушался к воде. Тихое шипение, едва слышное.

«Потом бормочет…»

Первые пузырьки, — маленькие, торопливые, как бусинки, — побежали по дну сосуда. Потом они должны стать рыбьими глазами.

«А потом кричит».

Я услышал этот момент, когда вода готова стать чем-то большим, чем просто горячая вода. Миг, когда в ней появляется характер.

В воду упали листья и в тот же миг по поляне пронесся аромат. Я уже знал, что каждый почувствует что-то свое.

Мой чай пахнет спокойствием, — подумал я. — Спокойствием и надеждой. По крайней мере, я верю, что он так пахнет, потому что это именно то, что нужно измученной душе этого Праведника.

Я налил чай в одну из чашек и медленно, без суеты поставил ее на землю перед Юань Ши и стал ждать.

Он не пошевелился, словно ничего не произошло. Праведник продолжал смотреть вникуда.

Скоро я заметил, что пальцы на его правой руке немного дернулись и будто инстинктивно попытались охватить чашку. Он столетиями пил чай в храме, а до того столетиями просто на свободе, и его тело это помнит. Возможно запах заставил тело реагировать?

Я взял свою чашку и не стал ничего говорить. Просто сидел рядом и пил свой чай, неторопливо, маленькими глотками. Мне тоже нужно было отдохнуть после боя и того истощения, которое накатило после уничтожения Иньских жил.

Лисы убежали патрулировать окрестности, Чунь Чу прыгнула куда-то вдаль, а Лянг, делая вид, что он малек, затесался в стайку мелких рыбех и плавал вместе с ними.

Ли Бо молчал, покачиваясь возле меня.

Ло-Ло тоже куда-то уползла.

Чай перед Юань Ши остывал, а я вдруг понял, что забыл о главном.

Стараясь не шуметь, я достал из пространственного кольца глиняную чашку с отколотым краем и сломанную кисть. Я был уверен, что это его вещи — чашка, из которой он пил, и кисть, которой он писал. Как будто больше ничего этому человеку и не было нужно.

Я аккуратно положил обе вещи на землю рядом с чашкой, полной чая.

Мой чай уже остыл, и я его допил, но я ждал и смотрел на Праведника. Ждал, проявит ли он хоть какую-то активность или продолжит сидеть неподвижно.

С полчаса ничего не происходило и я уже начал думать, что моя идея не сработает, когда вдруг, в одно из его раскачиваний, его пустой взгляд на долю мгновения остановился на чашке. Это был словно образ реальности в бесконечном бредовом сне, и он ухватился за неё. Он увидел свою старую чашку и в тот же миг в его лице что-то изменилось.

Он застыл, перестав раскачиваться и его рука начала опускаться, медленно, с каким-то сверхусилием. Словно он вспоминал, как это делается. А потом его пальцы коснулись чашки и чуть-чуть сжались.

А потом он снова застыл. Рука так и осталась на чашке, глаза снова ушли в пустоту, но теперь он сидел уже иначе: левая рука всё ещё обхватывала колено, а правая лежала на старой глиняной чашке.

Он держался за неё, как утопающий держится за соломинку — это было уже что-то.

Совершенно неожиданно Пинг появился, — как умел появляться, — из ниоткуда. Медленно и осторожно, он прошел по траве и остановился рядом с Юань Ши.

А потом вдруг лег у его ног, свернувшись клубочком и закрыв глаза.