Чтение онлайн

Я ощущал, что вокруг духа застыла вода. Мертвая вода. Я не чувствовал в ней жизни.

Шуйгуй закачался, и вдруг его голос разделился на десятки шепотов, будто говорили все утопленники озера разом, а его форма странно колебалась между человеческим обликом и тенью гигантского карпа. Вода вокруг почернела.

Мои четки застыли. Вернее я перестал вращать их вокруг себя. Нехорошо бить того, кто сам начал с тобой говорить. Подождем…послушаем…

— Я был человеком… когда-то.— его голос рассыпался на десятки шепотов, будто множество утонувших душ говорило через него.

Он поднял внезапно ставшими прозрачные руки и в них…закрутили образы. Память этого шуйгуя.

— Дай рассказать мне… Праведник…

— Я и не мешаю. Продолжай. — кивнул я.

— Я долго не мог говорить…очень давно…злоба этого озера сводила меня с ума…она заставляет делать ужасные вещи…

— Тот мальчик? — спросил я, вспомнив о мальчике, про которого рассказывала старуха из деревни.

— Нет… — ответил шуйгуй, — В этом озере давно никто не погибал…

Я кивнул. Значит, нужно найти то озеро, после того как разберемся с…этим духом.

— Ты распространяешь вокруг себя ауру…исцеления….

Шуйгуй шумно втянул воздух и надулся как пузырь.

— И таким, как я, становится легче…наши больные души становятся чуть здоровее…видишь…я говорю…

«Я же говорил, что шуйгуи — безумцы. Странно, что этот конкретный осознал свое безумие. Это сейчас он с виду разумен, но будь бдителен, Ван…ты не знаешь, что у него в голове…может, он запутывает тебя, чтобы ты его не убил? Их жажда жизни даже больше, чем у живых».

Разберусь. — отмахнулся я от Бессмертного.

— Меня звали Ли Шао, — шуйгуй закачался из стороны в сторону, словно плакучая ива, — я жил в деревне за теми холмами.

Он взглянул вдаль, и его взгляд словно был обращен в далекое прошлое.

— У меня была жена и дочь… Мы ловили рыбу в этих водах, и верили, что река добра к нам…и она была…тут не всегда были озера…тут проходили русла рек…было много рыбы…дичи…

Вода вокруг шуйгуя заклубилась, и на поверхности, словно черные мазки каллиграфа, проступили силуэты — тени прошлого.

— Моя жизнь оборвалась еще до того, как карпов уничтожили…я уже был «таким»…Когда-то тут шла война между кланами и…мою семью задело… Просто задело техникой… Они даже не были целью… Мы были обычными людьми… Я никак не мог их защитить.

Я стоял, окаменев. Не этого я ожидал, когда шел сюда. Я собирался избавиться от духа и очистить все вокруг.

— Ты утопился? — прижав уши к голове спросила Джинг.

Шуйгуй громко вздохнул.

— Я стоял на берегу. В руках — тело дочери… От жены остался только пепел.

Я стиснул зубы. Разве не то же самое осталось от Старейшин и собратьев моей первой и пока единственной секты? — Пепел. Просто пепел.

— Сейчас я не чувствую ту боль… Но помню, что тогда мне было нестерпимо больно… — продолжал говорить шуйгуй, — А вода… Вода она звала… Обещала забрать боль.

Шуйгуй сгорбился и посмотрел в озеро.

— Смерть не принесла покоя… Я проснулся здесь.

Он взмахнул рукой и я вдруг увидел на дне десятки бледных теней, тянущих руки вверх.

Лисы схватились за мою ногу, сильно кольнув коготками.

Лянг увеличился. На всякий случай. И вокруг его рогов закружились вихри воды.

Странно, что этот десяток бледных теней я не ощутил сразу. Только этого шуйгуя. Может, потому что он был самым сильным?

— Мы шуйгуи. Те, кого вода не отпустила. Мы заперты в месте своей смерти… и единственный путь вырваться — привести другого… Так мы думаем…но это не работает… Каждый раз не работает… Поэтому нас становится только больше…

Лянг заревел:

— Так ты что, и нас сейчас попытаешься утопить? Ван! Он нам угрожает! Может он виноват в гибели этих тысяч карпов! Может он вообще всё выдумал?!

Я покачал головой. Удивительно, но Сердце Чистоты — техника той девушки — работала и на духов. Я четко знал, что дух не солгал ни разу.

— Я никого не тянул вниз. Даже когда рыбаки тонули… даже когда дети падали с лодок. Я… я спасал их. Выталкивал на берег. Многие из нас такое могут…могли… Мы не все одинаковые… Но за такое…мы сами себя наказываем… Без новой жертвы — нет свободы от боли. Только вечная боль.

Значит… — подумал я, — если они топят другого, то это на время приглушает их боль? Так выходит?

И снова правда: этот шуйгуй действительно никого не топил. Он не врал.

Да уж…странное существо.

— А знаешь, как шуйгуи да и другие духи могут переносить боль и не творить зло?

Я покачал головой.

— Карпы. Когда тут были карпы, когда тут текли небольшие речки, втекающие в Желтую Реку, тут пели карпы.

Лянг, который уже хотел что-то сказать, застыл.

— Они пели. Их песни… они заглушали шепоты глубины. Впервые за тысячу лет я почти не чувствовал боли… Речная песнь карпов, которую они пели, когда мчались к водопаду Великой Реки…

Лянг неожиданно прикрыл глаза, будто представляя это. Но следующие слова заставили его дернуться, как от удара плеткой.

— А потом пришли они — люди с «серебряным порошком».

— Серебряным порошком? — переспросил я.

— Яд… Карпы от него задыхались… Не могли дышать. Они не могли всплыть. Они выли от боли и их голоса звучат у меня в голове!

Шуйгуй схватился за свою голову, которая в тот же миг лопнула, как переспелый арбуз. Вот только это была…тина. Весь его облик был озерным дном…водоросли…ил…кости…

— А те, кто выжил — их забрали в сетях…больших…могучих…их песни успокаивали сильнее всего…они гудели так, что река шла волнами!

Лянг тихо и утробно зарычал, словно дикий зверь, мощь которого готова вырваться наружу.

Шуйгуй снова качнулся, и его тело начало расплываться:

— Песнь карпа не только вызывает волны…песнь карпа усмиряет течения…она проникает в духов и заставляет забывать о боли…о воспоминаниях…но теперь…

Дух посмотрел на нас чернющими провалами глаз.

— Теперь я слышу только их последний крик. Как они бились о камни. Как их жабры рвались от яда…как они задыхались…все мы помним это…